«Ты никогда не думал, что люди, которые больше всего для нас значат, – вовсе не те, кого мы видим каждый день? В последнее время я чувствую, что растрачиваю себя по пустякам».
любовь есть, и бедность ей вовсе не помеха.
— Правду ли говорят, что господин Иш-Саронна убил себя? — тихо спросила Бурруджун прилегшего у ее коленей правителя Шашатану. — Ты опечалена? Я велел не говорить тебе. Кто посмел расстроить тебя дурными новостями? — правитель Шашатана приподнялся на локте и оглядел дам. — Укажи, и я распоряжусь, чтобы их наказали. Дамы…
Место оказалось обжитым – старое кострище было обложено плоскими серыми камнями, под козырьком лежала большая вязанка хвороста и здесь же – охапка сухой травы. Шен хотел сесть на нее, но я бросил: – Проверь сначала. Здесь должно быть много скорпионов. <...> Подошел Шен. Сел рядом, подсунув под задницу сумку, и…
— Я стараюсь думать, — хмыкнул он. — Это не даёт мне превратиться в идиота.
Ревность – очень разрушительное чувство.
Есть вещи, над которыми нельзя шутить...
И тут я мысленно упала в обморок.
Значение имеют люди, а не вещи и места.
Почти в каждой семье существует своя тайна. У замужней женщины может быть любовник, и только она знает, кто настоящий отец ее ребенка. Молоденькая девушка может родить и отдать своё дитя матери. А после этого вся семья будет соблюдать конспирацию и делать вид, что это ее младшая сестренка. Детей усыновляют и удочеряют…
Иногда именно изъяны определяют сущность и особенность того или иного человека. Часто нам только кажется, что мы любим за достоинства, но в действительности многие не готовы признать, что нас притягивает то, что не увидеть взглядом, некий излом, асимметрия, червоточина, на которой мы залипаем, как на двадцать пятом кадре.
Есть два варианта. Первый – если мужчине сорок лет, и он еще ни разу не был женат, то у мужчины явно какие-то проблемы. И второй – если мужчине сорок, и он еще ни разу не был женат, то, скорее всего, он строил карьеру, а к женщинам относился скорее как к досугу.
— Чувствуется деловой подход, – хихикнула я. – Вот только это всего лишь дети, а не партнеры по бизнесу.
— Знаете, с партнерами оно как-то проще, – задумчиво изрек шеф
Злые люди просто не могут любить домашнюю выпечку. Сырое мясо – еще куда ни шло. Но точно не плюшки.
“ Мир странная штука. Жестокая и страшная, но отчего-то только в своих трагедиях он раскрывает перед нами значимость простого человеческого тепла.”
Если кто приносит другим беду, чего ж ему удивляться, когда с ним беда приключается.
Накупила всякой ерунды, большей частью – ненужной. Посидела в ресторане. Потом поняла – соскучилась ужас. Обратно хочу в свой дурдом, то есть, в дом родной.
Где ложь - там страх. Где страх - там жестокость и предательство.
Все мы, копатели прошлого, легко встречаемся с отмершими и воображаемыми ужасами, но теряемся, когда нас сталкивают с реальным кошмаром.
Я узнал об этом через девушек, которых было у нас в комнатах очень много и все они большею частию назывались Аннушками. Была Аннушка большая, Аннушка меньшая, Аннушка рябая и Аннушка круглая, и потом ещё Аннушка, по прозвищу «Шибаёнок». Эта последняя была у нас в своем роде фельетонистом и репортером. Она по своему живому…
О гроза, гроза ночная, ты душе — блаженство рая, Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой, Дашь ли быть самим собою, дарованьем и мольбою, Скромностью и похвальбою, жертвою и палачом? Не встававший на колени — стану ль ждать чужих молений? Не прощавший оскорблений — буду ль гордыми прощен?! Тот, в чьем сердце — ад…
Люди сыты одиночеством, как безвкусной подпорченной зимней картошкой. И копят эмоции. Словно засаливают в банки увиденные спектакли, фильмы, рестораны, общения, хватают все — без разбора. Каждая эмоция пригодится потом, когда их будет так не хватать.
Она даже ходит иначе. Не как обычные люди.
Ее движения настолько плавные и мягкие, что даже кошки рядом с ней выглядят угловатыми неумелыми охотницами.
— О господи… А без смертей никак нельзя?
— Это классический балет, пап. Без этого никуда.
- Как раз пройдет торжественное собрание, всем представят нового ректора, вот и посмотрим, кого подставить. То есть подложить.