Дружеский совет: если рецепт коктейля начинается словами «Возьмите бокал емкостью 0,5 литра…» – насторожитесь.
Ничего нельзя делать наполовину. Если любишь женщину, так любишь всем сердцем и душой. Отдаёшь всё. Не сидишь в кафе, не занимаешься любовью с другими женщинами, не принимаешь её как само собой разумеющееся. Понимаешь?
В бою нет времени разглагольствовать. Быстрый взгляд, взмах руки, резкий окрик поверх шума битвы — вот и всё, что нужно настоящим воинам для общения.
Я слышал множество разных мнений по этому вопросу. Кто-то говорит, что любовь – это процесс. Другие возражают, что это результат. Но если вы спросите меня, любовь – ни то и ни другое. Потому что в действительности это вообще не что-то, а лишь его последствия. Без такого последствия никакой любви не бывает. Поэтому, отвечая на ваш вопрос – любовь, я бы сказал, есть само следствие себя
У вас так пахнет изо рта, что девушки не желают целоваться с вами? Положите револьвер на место и попробуйте вот этот новейший «Убик». Убивать надо микробов, а не себя!
Нельзя, чтобы женщина выходила замуж оттого лишь, что кто-то питает к ней привязанность и умеет сносно писать письма.
Я буду драться до конца, до последней капли крови. Это моя страна, и я умру вместе с ней на этих стенах. А вам, сестра, в ответ на все советы я скажу лишь одно: опускать глаза вниз — это протест жалких и никчемных, протест беспомощных. Те, кто опускает глаза, ничего никогда не меняют”.
...на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя подносили его к картине и говорили: «Он бачь, яка кака намалёвана!» — и дитя, удерживая слезинки, косилось на картину и жалось к груди своей матери.
Микаэль знал, что у каждой семьи имеются "скелеты в шкафу" - у Вангеров их было целое кладбище.
А если тебе непременно надо мужа, выходи за глупого: слишком уж хорошо знают умные, каких чудищ вы из них делаете.
- Специфика вашей работы сама по себе для меня темный лес,- продолжала она. - Я не специалист и не знаю, до какой степени жизнеспособен ее механизм. Но не надо быть специалистом, чтобы видеть, до какой степени он мертвоспособен... Едва ли не всякий раз, продвигаясь вперед буквально на несколько метров или спасая кого-то, вы оставляете за собой своих мертвецов. Десятки. В общей сложности сотни.... А может, и тысячи, Нортон?... Каким количеством жизней оплачена каждая пядь каждой из тронутых вами лун и планет? Молчите?... Трупами ваших товарищей усеян ваш путь. И трупами ваших курсантских иллюзий. И конца этому что-то не видно... Нет, я судить не берусь, насколько оправдан суперпроцент такого количества жертв. Вероятно, оправдан, если Земля, бдительно оберегающая принципы гуманизма, на это идет. Но Земля еще просто не знает, как сильно меняется ваша психика, ваш внутренний мир. Узнав, она ужаснулась бы... О, сначала вы чувствуете себя носителями мужской отваги, храбрецами. А кое-кто и героями. Это когда получаете первые визы на выход в Пространство. Ну а потом? Кем вы чувствуете себя потом? Вот вы, Нортон, чувствуете себя героем?
Внимательно слушай, Елена, об этом не скажут тебе ни мудрецы, ни пророки, ни ваши лукавые боги - наша смерть, вернее, то, что кажется смертью, происходит не с нами, а с другими людьми, ненадолго задержавшимися на земле, чтобы лить слезы, заламывать руки, посыпать головы пеплом, пировать, заливая вином свое горе и страх, пока мы, отвернувшись от них, продолжаем идти по дороге, золотой, как свет моих глаз, где прямо сейчас, этой ночью, отражается солнце, которое завтра взойдет, хочешь ты того или нет.Кот Елены
Князь Талейран всю свою жизнь обманывал бога, а пред самой смертью вдруг очень ловко обманул сатану.
Иисус говорит Иуде: «Подними взор свой и посмотри на облако и на свет внутри него, и на звезды, окружающие его. Звезда, что указывает путь, твоя звезда».
Я не буду уговаривать вас не плакать, потому что слезы — это не всегда плохо.
Картина теперь, как принято говорить, настроена на определенный тон. С этим связывается частичное отрицание красочности. Как рисунок перестает быть равномерно отчетливым, так и чистая краска, в интересах концентрации колористического впечатления, окружена приглушенным или вовсе бескрасочным фоном. Она проступает не однажды, не изолированно: ее появление подготовлено исподволь. Колористы XVII века различно трактовали это «становление» краски, но их произведения всегда принципиально отличны от классической системы красочной композиции: последняя строится как бы из готовых кусков, тогда как теперь краска появляется, исчезает и снова появляется, сила ее то возрастает, то убывает, и целое нельзя воспринять, не представив себе единого всепроникающего движения. (С. 194-195)
В голове вертелись сказки и истории о том, как злобное чудовище похищало прекрасную невесту доблестного рыцаря. Мне всегда было интересно, с какой целью? Тут есть два варианта. Либо зло полюбило прекрасную девушку, в связи с чем прикинуло, что обеспечит ей куда лучшие условия, чем рыцарь. Либо чтобы потроллить добро в очередной раз. Похитить кошку? Нет, мелко… Выкрасть рулон туалетной бумаги? Нет, купят новый. О! Невеста! Отличный вариант! Иди сюда, красавица!
Может быть, все они считали, что ей нужно побыть наедине со своим ржавеющим, одичалым, потерявшимся прошлым. Вероятно, они были правы.
- Это тебе не сериал, тётя Мэдди, - прошипела тетя Гленда. - И слава Богу, - сказала бабушка Мэдди. - В таком сериале я бы запуталась безнадежно.
Я хочу выйти из дома и ехать в машине, и искать тебя, на всех улицах, тебя.
Не знаю, не знаю, – сказал профессор, – но обвинять во лжи того, кто никогда вам не лгал, – не шутка, отнюдь не шутка.
Забота о ближнем — вот что должно было стать моим делом. Общественное благо — вот к чему я должен был стремиться. Милосердие, сострадание, щедрость, вот на что должен был я направить свою деятельность. А занятия коммерцией — это лишь капля воды в безбрежном океане предначертанных нам дел.
... Как первый взгляд на холодное пламя ада, когда тело дрожит от чувства грязной неизбежности.
Не имеет врагов только тот, кто ничего не делает.
Королеве очень нравилось кого-нибудь прощать. Прощая, она чувствовала себя великодушной и милосердной…