—Это просто подвески на цепочках, - ответила я. - Если веруешь - так вера всегда при тебе, а кусочек металла ничего не изменит.
Горячность прямо пропорциональна недостатку подлинного знания.
Всякий, что видит впервые, тем и пленяется больше, потому что необычайное зрелище поражает скорее, чем привычное.
Суждение о людях по их национальности - это дубайская игра, в которую играют все: работодатели и соискатели вакансий, продавцы в бутиках и клиенты, маникюрши, таксисты и проститутки.
Бывают такие минуты, когда жизнь вдруг переходит на другую скорость – все начинает лететь, лететь и меняется быстрее, чем успеешь заметить.
Начните же опять думать о себе, Мэри. Я видел, когда вошел, как вы смотрели на эту картину. Превратите же свою жизнь в целую галерею таких картин, развлекайтесь, читайте все книги, какие можете достать, интересуйтесь всем на свете.
Уважающий себя мужчина не должен называть курвой даже профессиональную проститутку, ибо это низко и отвратительно.
То, что я в трауре, говорит больше обо мне, чем о покойном...
Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли.
Если будешь всегда говорить правду, в худшем случае получишь тумака или останешься без сладкого, а ложь - она липкая, от нее никак не избавишься, пачкает все вокруг, а заодно и твою совесть.
Нельзя верить всему, что слышите.
— Я слышу музыку... — неожиданно заплакал Лютик.
— Это бывает, — сказал ведьмак, глядя на наконечники стрел. — Не бери в голову. Не стыдно поглупеть от страха.
"Он был анархистом, но ни с кем, кроме собственной жены, никогда не ссорился."
В лице замечалась также сдержанность, то есть умение владеть собой, не давать лицу быть зеркалом души
Доброта действует непостижимым и загадочным образом. Даже в кромешной тьме всегда отыщется лучик света, который укажет тебе правильный путь.
Даже не пытайся выглядеть крутым, если на тебе нет штанов.
каждый пятый или каждый третий, а то и вообще каждый, полагают, будто все их мысли илоступки контролируются инопланетянами. И это не только обычные олухи без царя в голове или тронутые тряпичницы, но также затравленные слуховыми галлюцинациями судьи, пучеглазые плутократы и четвертованные чинуши... так вот, в прежние времена эта ошалевшая покоренная шатия предавалась бы размышлениям о Боге и Сатане, о рае и аде, о судьбе духа; душу они представляли как внутреннее существо — влажно улыбающийся ангел в розовой ночнушке или гримасничающий, неприлично жестикулирующий косматый гоблин-онанист. Но теперь завоеватель — это цифровой призрак, обмотанный магнитной лентой и распечатками, и лик его инопланетный.
Иногда мне кажется, что я под чьим-то контролем. Некий космический захватчик пытается захватить мой космос, мой внутренний космос; шутничок, блин, долбаный. Но он не оттуда, не извне; он наш, в доску наш.
Молли нравилось разглядывать людей. В основном она смотрела на женщин, находя их более интересными. Она рассматривала их наряды и удивлялась, почему некоторые женщины носят в жару черное, почему толстухи натягивают на свои задницы яркие облегающие штаны, почему никто теперь не носит головных уборов. Она изучала походку красоток: покачивая бедрами, они отлично сохраняли равновесие на высоченных каблуках. Она гадала: какими секретами, неизвестными ей, владеют эти женщины? Интересно, чему их учили мамы и почему эти уроки упустила Молли? Она долго и пристально вглядывалась в их лица, надеясь постичь тайну их красоты. Какой магией владеют эти красавицы и чем обделена она, Молли Пикер.
Любое партнерство подразумевает доверие, и оно должно быть взаимным.
Комнату освещала одна-единственная свеча, но еще не родилась та женщина, чья красота проиграла бы при свечах.
“Наркоман может по восемь часов кряду только лишь разглядывать стену. Он осозначт всч, что его окружает, но это всч не имеет эмоциональных коннотаций и, следовательно, – не интересно.”
Как это прекрасно, как надежно, как славно, когда есть спина, за которую можно спрятаться!..
Возможно, разделение на людей и роботов не столь существенно. Важнее, обладает объект разумом или нет.
Стальные пещеры
печально положение вещей, когда любовь вместо того, чтобы составлять счастье жизни, становится ее бедствием… Несомненно, такой любовью и любит нас Бог
Нельзя оставлять врагов за спиной. Райдо сам учил… и оставил… война ведь закончилась. Но он ошибается, война идет, здесь, в розовом особняке, за резными ставнями, за серыми стеклами… бархатная война, но меж тем все одно – беспощадная.