Он любил до сих пор только себя одного и не мог не любить, потому что ждал от себя одного хорошего и не успел еще разочароваться в самом себе.
"- Всем вам известно, что намечается нынешней ночью, - сказал он. - В какой-то момент между этой минутой и зарей некие... скажем так, нехорошие люди попытаются проникнуть в этот дом. Этого мы им не позволим. Это дом номер тридцать пять по Портленд-Роу, и здесь мы всегда были в безопасности.
- Кроме того случая, когда сюда однажды ворвался наемный убийца Фейрфакса, - с трудом поднял свою непослушную еще руку Джордж.
- Ах да, верно.
- И еще - когда здесь объявился вырвавшийся на свободу призрак Анни Вард, - добавила я.
- Череп тоже не раз доставлял нам неприятности, - ввернула Холли.
- Признаем откровенно - этот дом всегда был смертельной ловушкой."
«Если нечего сказать, — съязвила моя внутренняя стерва, — улыбнись и поправь лифчик».
Может быть, думал он, корень всех искусств и, пожалуй, всего духовного в страхе перед смертью. Мы боимся ее. мы трепещем перед тленом, с грустью смотрим, как вянут цветы и падают листья, и чувствуем в собственном сердце непреложность того, что и мы тленны и скоро увянем. Когда же, будучи художниками, мы создаем образы или, будучи мыслителями, ищем законы и формулируем мысли, то делаем это, чтобы хоть что-то спасти от великой пляски смерти, хоть что-то оставить, что просуществует дольше, чем мы сами.
Я никогда раньше не думал, что у человека есть внутри кто-то, кто его или уважает или не уважает.
Постоянная, явная, противная очевидности лесть окружающих его людей довела его до того, что он не видел уже своих противоречий, не сообразовал уже свои поступки и слова с действительностью, с логикой или даже с простым здравым смыслом, а вполне был уверен, что все его распоряжения, как бы они не были бессмысленны, несправедливы и несогласны между собою, становились и осмысленны, и справедливы, и согласны между собой только потому, что он их делал.
По странному стечению обстоятельств я за несколько дней перед тем разговаривал с одним моим другом, и он посоветовал мне никогда не заводить джек-расселла. «Чертовы кусаки! — сказал он. — Оттяпают у тебя палец, и оглянуться не успеешь!» Мне и самому приходилось иметь в приемной дело с весьма самостоятельными представителями этой породы, и я пришел к выводу, что с дарроубийскими джек-расселлами ухо надо держать востро.
Большинство современных женщин зорко следят за своим равенством с мужчинами и даже превосходства в чем-то, и будут спорить до хрипоты, скандалить, отстаивая свое мнение. И это гробит, уничтожает природное, божественное предназначение мужчины быть главой семьи, нести за нее ответственность, принимать решения, а в семьях подрастают мальчики, которые поколение за поколением растут, принимая за норму такие отношения родителей, когда мать позволяет себе принижать отца, порой и оскорбляя его. А потом с тем же тупым упорством женщины негодуют, что современные мужчины слабы, ленивы и безответственны. Пардон, а кто их такими сделал?
Чтобы люди вообще могли услышать друг друга, интелект одного должен быть примерно равен интелекту другого.
Много раз мне случалось видеть такой фокус на эстраде- без него не обойдётся ни один фокусник средней руки, - но здесь я такого не ожидал.
«Учеба в институте, друзья, лучшая подруга — жизнь в рамках стандарта. Вот только никак в эти рамки не вписывалась безумная ночь страсти с незнакомцем, пусть даже и был он потрясающе красив».
— А у него, между прочим, жена и трое детей, — вставила я. — Может, поэтому и не вернулся.
"И не для смерти нужно было мужество - ведь умирали и трусы, - мужество требовалось, чтобы жить, жить в этой сырой земле, в холоде и под дождем, и при этом всем сохранить силу духа. Вот в чем мужество."
Найти друга мало, нужно еще спасти его.
Когда судьба встает перед дверью, от неё не закроешься на засов…
- Порой я не понимаю, когда ты шутишь, а когда серьезен.
- О, тут все просто. Когда я серьезен - я шучу, а вот когда шучу - то я смертельно серьезен.
Человек, - неожиданно мягко сказал Джуффин, - величина переменная. Когда кто-то все время поворачивается к нам одним и тем же боком, мы начинаем думать, будто неплохо его знаем. А однажды он развернется и - оп! - превратится в таинственного незнакомца.
Тем же вечером Лазарь при свете фонарика еще раз перечитал анонимное послание, которое подсунули им под дверь.
ТЫ ХОТЕЛ ПОБЕЛИТЬ СВОЮ КОЖУ
ЭТО ТЫ ЕЕ УБИЛ
«Ты» — это папа. А «её» — маму?
— Ваше величество, — пробормотала я, присев в реверансе, — забыла вас предупредить. Если там петь понадобится, у меня…
— Голоса нет, что ли? — иронично переспросил монарх.
— Есть, — совсем уж пригорюнилась я. — Только противный. От моего пения мухи в полете дохнут.
Где лес, там и волки. Где волки, там грызня за лес.
Мир один для всех. Добро и зло, грех и невинность идут в нем рука об руку. Для собственного спокойствия закрывать глаза на половину жизни - то же, что идти зажмурившись среди пропастей и трясин, воображая, что это поможет миновать их.
...русские женщины — самые жалостливые женщины в мире на свою голову! Потому что сначала жалеем, а потом не в курсе, что с этим пожалетым делать!
Не то чтобы она боялась людей. Она просто не любила их до семи утра.
- А что со мной не так?- растерялась я.
- Ты несколько инфантильна, - начала Ксеня
- Несамостоятельна! - продолжил Петя
- Бываешь немножко смешной... И безрассудной!
- Балда, короче! - заключил Петька
Усадьба представляла собой шикарные руины. Вроде пьяной светской львицы, у которой только и осталось что тряпки да побрякушки, которые на ней надеты, а она все равно не желает уходить с вечеринки. Встречал я таких дамочек.
Ничего грандиозного: не Хогвартс и не аббатство Даунтон.