Удалось найти отличную добросовестную повариху, прежнюю пришлось перевести к зельеварам в отдел ядов, такие таланты не должны пропадать.
Все! Счастье переполнило меня, ударило в голову, отдалось болью, и я шлепнулась в обморок.
Если я какому духовнику во сне являюсь, то и тон выберу грозный, чтобы он мои слова не забыл, когда с печки рухнет.
Мучилась я долго, но в итоге смогла повалить две мишени и призвать из-под земли маленький корешок какого-то дерева. Тоже мне… боевая ведьма! Да любой враг умрет на месте! Разорвется от смеха, глядя на мои попытки его прикончить.
Её коса разметалась, превратив прическу во что-то среднее между «еще ничего» и «плевать, пойду лохматая»,
Жутко захотелось съесть чего-то сладкого. Или хотя бы заняться сексом.
Кэтрин, – Адам щелкнул перед моим носом пальцами, – стон должен выходить таким, будто болит голова, а не третий оргазм накрывает. – А в чем разница? – сердито пробормотала я. – Третий оргазм – это всегда уже через силу, все стерто к чертям.
Вот она, шоковая терапия в действии. И имя ей — Адам Боннер.
Он просто изверг, если понимает, как действует на меня, и идиот, если не понимает.
— Вы со всеми общаетесь в подобном тоне?
— Нет, обычно я более вспыльчив и раздражителен, но с вами стараюсь быть вежливым и сдержанным. Ненавижу женские истерики, а вы явно на грани.
— Сейчас прямо легче стало и так приятно, — покачав головой, сказала я. — Такие усилия, и все — для меня одной.
— Скорее для меня. Для моего душевного комфорта.
В общем, я благородно решил предоставить право выбора даме: захочет иметь что-то общее со мной — попробуем, а на нет — придумаю, как сделать, чтобы было да.
...вы всегда должны помнить: махнув рукой однажды, можете уничтожить чью-то жизнь, и, возможно, не одну.
Нет уж! Лучше и правда потом поговорим. Зачем мешать некроманту есть конфеты в свободное время? Я же не самоубийца в конце концов…
Почта в любом мире остаётся самой загадочной и непредсказуемой службой.
«Αнечка, есть профессия у некоторых мужиков — кобелировать. Таких хлебом не корми, только дай под юбку залезть к красивой девушке. Будь аккуратнее, дочка, носи брючки и смотри в оба».
Черт, знает, паскуда, как надавить на совесть даже тем, кто ее еще в детстве за горсть конфет продал!
— Ты правда дура, что ли? — этот вопрос всегда, если честно, вводил меня в некоторый ступор.
Да, я признавала где-то в глубине души, что порой у людей были основания так думать, но вслух это признавать точно не собиралась. Но не говорить же, что я умная. Это как-то нескромно…
Во время стресса мой разум делится словно на две независимые друг от друга части. Одна половина кричит «Все пропало, дайте мне удавиться», зато вторая действует, невзирая на пораженческие настроения.
Люди — мягкая, привлекательная милота.
— «Смотри, какие рога», — восхитилась я. У меня вешалка из оленьих и то меньше была. — «Похоже, он здесь самый главный».
— «Или у него жена больше всех гуляет.
Я снова стащила что-то с полки и принялась хрустеть.
— «Бобрик ты мой, хватит работать челюстями. За ушами трещит и мне ничего не слышно», — с долей умиления произнес Филька.
Ветки нехотя разомкнулись, являя нам чей-то упитанный филей.
— Ваше Величество! — в очередной раз заорав, Ральф бросился вытаскивать монарха из зарослей.
— «Ничего себе, по заднему виду опознал», — потешаясь, сказал Филька. — «Я, конечно, ни на что не намекаю, но лизун он видимо еще тот».
Памперсы и валериана — вот что просто необходимо всем путешественникам по мирам.
Не бывает неисправимых детей, бывает мало звездюлей.
— Подловила, — он усмехнулся и стал хорош прямо словно бармен, который бесплатно угощает дорогими коктейлями.