– Ты лежишь в этой постели и обещаешь что-то для меня сделать, вместо того чтобы выпросить что-нибудь для себя? – прищурился он. – Я просто жду, когда ты станешь королем, – пояснила я. – Тогда с тебя можно будет взять намного больше.
У игуаны была легкая депрессия, вызванная экзистенциальным кризисом на почве комплекса неполноценности. Но все уже почти прошло, из остаточных явлений – только насморк.
Принцы не подслушивают под дверью. Они слышат сквозь стены.
– Ккканибалы! – потрясенно прошептала я.
– Людоеды, прошу не путать! – заявил переставший орать младенец. После чего скорбно добавил: – До чего необразованные ведьмы пошли! Милочка – каннибализм – это пожирание себе подобных и это мерзко! А мы благородные людоеды, видите разницу!
Он был… идеальным. Идеальным настолько, что вечный спутник Барби Кен мог идти курить в сторонку, как и все мужчины-модели скопом.
Слезы – это просто вода. Они ещё никогда и никому не помогали.
Как говорил Чак Паланик: «Удивительно, как быстро ты отгораживаешься от прошлого, когда тебе есть чем занять руки и голову. Пережить можно всё, даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать».
Неет, не дождетесь, я не раскисну и не сломаюсь!
— Макс, что за жадность? Ты же один из баронов! — возмутилась я.
Шеф вскочил с подлокотника кресла и заходил взад-вперед по кабинету.
— Дело не в жадности! У меня сейчас весь капитал брошен на поддержание бизнеса. Осталось только на дом и быт.
— А моя зарплата?!
На это Лагфорт пожал плечами:
— Может, возьмешь натурой?
— Не смешно!
Едва я вплыла в комнату, как Лоренцо удовлетворенно меня оглядел, а взгляд Макса застрял на моем декольте.
— Знаешь, Таисия, я, конечно, подозревал, что ты замечательный помощник с определенными достоинствами, но не предполагал, насколько эти достоинства хороши.
— Макс!
— Тебе нужен такой мужчина, как Лагфорт, чтобы вы защищали друг друга.
— От чего он может меня защитить?
— От окружающего мира.
— А я его? — спросила, улыбаясь.
— От самого себя.
— Да, ты немного сбросил вес. Диета?
— Жизнь с тобой.
Если стареешь целый год, то это практически незаметно, а когда помолодел за несколько часов, понимаешь, что год – это тот срок, за который многое меняется.
– Я восхищен! – Чем? – недоуменно взглянула на него я. – Тем, что ты такая мудрая женщина! Приподняв одну бровь, я сообщила шефу очевидное: – Макс, твои любовницы плохо на тебя влияют. Ты начал радоваться малому.
Потому что богатые мужчины – это постоянные проблемы, а богатые и красивые – постоянные большие проблемы. Около них всегда крутятся женщины, они властные, циничные и в некоторой мере даже жестокие.
Я решила отбросить в сторону все теории и обратиться к фактам. Нельзя строить теории без фактов, потому что потом факты стараешься подогнать под готовые теории.
Но учитывая, что мы держим эмоции в себе, доводить нас чревато.
С его стороны это тактичный и заботливый поступок – дать мне время прийти себя. Но все-таки Макс мужчина и не понимает женскую природу. Дай нам возможность – мы такого себе напридумываем! Чем я и занялась, оставшись одна.
Некромант, который не умеет думать и бегать, – это мертвый некромант.
Я же человек твердых взглядов, и, однажды положив глаз на мужчину, отпускать его не собираюсь. А особенно когда он сам лезет в клетку. Ха!
То есть ты считаешь, что если тебе нужно со мной поговорить или отвлечь меня по любой другой причине, я должен прервать свои занятия и уделить тебе время? – Да. Именно этого я жду. Иначе те слова, которые ты мне говорил, что семья и я для тебя важнее всего, – пустой звук. Ты вспоминаешь об этом, только когда тебе удобно.– Нет. Я говорил это, считая именно так, что семья и ты для меня важнее всего. – А сейчас, видимо, у тебя другое мнение. Но тогда не мог бы ты предупреждать заранее, когда его меняешь?
Ваш отец, между прочим, в восторге от рептилий и уже взял их в оборот, планируя разводить. – Папа очень хозяйственный.
Те, кто скажет вам, что мужчины не сплетничают, просто нагло врут.
После этих слов смотрела я на Зулора и думала: «Ну очень красивый мужик, при власти, при деньгах – и такой кретин… Нет, как неудачно пошутила природа, а?»
Я не знаю его ни как мужчину, ни как друга, ни как врага. Нельзя составить мнение о человеке, не имея представления хоть об одной из этих сторон.