«Ну у тебя и голосок», — Филя сам говорил заторможено. — «В округе медведи точно остались без потомства. А популяции зайцев был нанесен непоправимый урон».
Особо порадовали ордена. Брежнев умер бы от зависти — столько он на себя их навешал. Прямо шел и звенел. Во всех местах.
Найти бы того умельца, который сварил приворот, и познакомить бы его с клизмой. Литров на пятнадцать.
Я, слабо соображая, что несу на больную голову (да со мной и на здоровую это оказия часто случалась), гордо выкрикнула:
— Свободу Анжеле Девис! — и прикусила язык. Нельзя перебарщивать с агитационным движением.
А сердечко так сладко екнуло. На всякий случай наличие трусов проверила, а то вдруг выпрыгнула.
Помни, инициатива любит инициатора, причем исключительно извращенной любовью
Еще в детстве я поняла, что в организме очень много мышц и все они могут болеть.
В порядочность своей родственницы я не верила ни на кончик ногтя. Она делала то, что представляло интерес для клана, выбирая при этом средства, только исходя из их эффективности. «Цель оправдывает средства», — кажется, так кто-то говорил в моём мире.
А вот Юрий… Его зрачки расширились, заняв собой почти всю радужку, а сам Юрий громко и немелодично заурчал и начал тереться о Волкова, нежно покусывая в самых неожиданных местах. Волков явно растерялся. На такое он явно не он рассчитывал. Но кто знал, что я устою, а Юрий окажется валерьянковым наркоманом?
— Юрий, вы должны мне помочь, иначе жизнь моя будет коротка и полна мучений.
— Что вы, Лизанька, от мучений я вас избавлю, — горячо уверил он.
— Убьёте сами? — ехидно уточнила я. — как это мило с вашей стороны.
Сердце не умеет врать. Заглянешь туда — и сразу ясно, каков из себя человек. У кого-то сердце черное да холодное, тронуть страшно. Кажется, коснешься — и затянет тебя в омут гнилой… и нет дороги обратной. А у кого-то сердце огромное, яркое, как солнце, и всех вокруг греет!
Невозможно передать, как сладостно трепещет в груди сердце, когда, сидя у костра, смотришь на звездное небо, слушаешь пение ночных цикад и пропускаешь сквозь себя бесконечную череду мгновений.
Достойных врагов можно и поблагодарить — за жизненный опыт, мудрость наших речей и верность друзей...
Поздно, очередной эпизод моей жизни, замыленный в пьяном угаре, всплыл в памяти, подобно нетонущему известно чему...
Толпа собравшихся ужасала своей мощью, стихийной силой, а ещё – тем, что на две трети состояла из девушек. И девушки эти большей частью были высокие (ну, по сравнению со мной), грудастые и ногастые. Как с умилением говорит папенций, когда видит по телевизору какой-нибудь очередной конкурс красоты: «Все из oдного инкубатора!»
Да за кого они меня принимают?! Чтобы я отказался от своих слов?! Ха!!!
Чёрт… какая заманчивая всё-таки идея…
До сих пор помню, как папа смеялся… До слёз. Моих, разумеется!
Это правильно. Не так страшен папа, как мама, особенно во время своей сезонной клубничной диеты!
Конечно, она красивая, ей же не пришлось вынашивать и рожать тебе двойню, потом годами не спать по ночам, забывая о себе, о работе, обо всем! Конечно, сдай старую Веру в трейд-ин и возьми новую! С доплатой, зато перед друзьями не стыдно будет!
— Да какой трэйд ин, Вера! У меня другой мужчина!
Можно поесть шаурмы на эту зарплату.
Я как никогда понимаю, что семья, она должна быть такой. Чтобы все трудности - рука к руке, нога к ноге, шаг за шагом. Чтобы тебя любили таким, какой ты есть. Чтобы не насаживали никаких стереотипов, но объяснили, что значит быть "порядочным" человеком.
Первый раз в жизни возвращаюсь из дома в машине, набитой детьми, собаками, чемоданами и ящиком помидор. Чувство полной удовлетворенности жизнью кроет с головой.
— Ах так?! Значит, лямур пердю? — всхлипнула женщина.
— Чего? — нахмурился Глеб.
— Это по-французски! «Любовь прошла — завяли помидоры». Но вам не понять!
— Не понять, я в школе английский учил, — согласился Седой.
– Миледи? Я вас ничем не обидел?
Видеть всегда уверенного в себе лорда Александра таким смущённым было забавно. У меня был сильный соблазн усилить его смущение, но я почти удержалась:
– Ничем. Это-то и обидно, – хихикнула я и в ответ на его взгляд торопливо добавила. – Шутка!
Я задавила надежду, что лекари, утверждавшие когда-то, что дар покинул меня навсегда, ошибались. «Лори, довольствуйся тем, что имеешь! Радуйся и малым дарам», – напомнила себе правило нынешней жизни.