Есть вещи, над которыми нельзя шутить...
И тут я мысленно упала в обморок.
Значение имеют люди, а не вещи и места.
Почти в каждой семье существует своя тайна. У замужней женщины может быть любовник, и только она знает, кто настоящий отец ее ребенка. Молоденькая девушка может родить и отдать своё дитя матери. А после этого вся семья будет соблюдать конспирацию и делать вид, что это ее младшая сестренка. Детей усыновляют и удочеряют…
Будь моя воля — я бы не встал с колен так быстро. Я бы каялся тебе гораздо дольше, лелея невозможные надежды и карая себя за них.
Надо было в писатели-фантасты идти, раз из нервного дерганья уголка рта могу придумать целую недосказанную мысленную цепочку.
Все что я тебе должна, я себе прощаю.
— Это в чем это я невоспитанный, — брови Яра взлетают вверх. Ну, вот и эго оскорбилось, а я вам что говорила?
— В том, что ты даже не поздоровался, — я пожимаю плечами.
— Здравствуй, Вика, — с фальшивой лаской улыбается Яр, — так не найдется ли у тебя огонька?
— Поздно, я помню, что ты невоспитанный, — я отвечаю ему еще язвительней, чем раньше.
Иногда именно изъяны определяют сущность и особенность того или иного человека. Часто нам только кажется, что мы любим за достоинства, но в действительности многие не готовы признать, что нас притягивает то, что не увидеть взглядом, некий излом, асимметрия, червоточина, на которой мы залипаем, как на двадцать пятом кадре.
Есть два варианта. Первый – если мужчине сорок лет, и он еще ни разу не был женат, то у мужчины явно какие-то проблемы. И второй – если мужчине сорок, и он еще ни разу не был женат, то, скорее всего, он строил карьеру, а к женщинам относился скорее как к досугу.
— Чувствуется деловой подход, – хихикнула я. – Вот только это всего лишь дети, а не партнеры по бизнесу.
— Знаете, с партнерами оно как-то проще, – задумчиво изрек шеф
Злые люди просто не могут любить домашнюю выпечку. Сырое мясо – еще куда ни шло. Но точно не плюшки.
“ Мир странная штука. Жестокая и страшная, но отчего-то только в своих трагедиях он раскрывает перед нами значимость простого человеческого тепла.”
Голос у меня хороший, командный. Вот буквально на днях сосед снизу попросил не петь так громко в душе. У него хомячок линять начинает. А собачка (злобная крыса на тонких ножках) икать начинает.
Мечта быть самой красивой, чтоб мужики в штабеля укладывались, как-то неожиданно подобралась сзади и обняла за плечи. Главное, не оборачиваться — вдруг там песец.
Если кто приносит другим беду, чего ж ему удивляться, когда с ним беда приключается.
Накупила всякой ерунды, большей частью – ненужной. Посидела в ресторане. Потом поняла – соскучилась ужас. Обратно хочу в свой дурдом, то есть, в дом родной.
– Никогда не поздно одуматься и избавиться от старорежимных заблуждений!
– Даже не знаю… – я переместилась в прихожую и уже оттуда, вбивая ноги в туфли, не без коварства уточнила: – То есть тебе кусочек старорежимного «Мишки» не приносить?
– Как это – не приносить?! – искренне возмутилась Сашка. – Приносить, конечно! Я буду есть его и страдать от собственного несовершенства. Иногда это нужно, ведь страдания облагораживают.
Где ложь - там страх. Где страх - там жестокость и предательство.
Все мы, копатели прошлого, легко встречаемся с отмершими и воображаемыми ужасами, но теряемся, когда нас сталкивают с реальным кошмаром.
Я узнал об этом через девушек, которых было у нас в комнатах очень много и все они большею частию назывались Аннушками. Была Аннушка большая, Аннушка меньшая, Аннушка рябая и Аннушка круглая, и потом ещё Аннушка, по прозвищу «Шибаёнок». Эта последняя была у нас в своем роде фельетонистом и репортером. Она по своему живому…
О гроза, гроза ночная, ты душе — блаженство рая, Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой, Дашь ли быть самим собою, дарованьем и мольбою, Скромностью и похвальбою, жертвою и палачом? Не встававший на колени — стану ль ждать чужих молений? Не прощавший оскорблений — буду ль гордыми прощен?! Тот, в чьем сердце — ад…
Люди сыты одиночеством, как безвкусной подпорченной зимней картошкой. И копят эмоции. Словно засаливают в банки увиденные спектакли, фильмы, рестораны, общения, хватают все — без разбора. Каждая эмоция пригодится потом, когда их будет так не хватать.
Она даже ходит иначе. Не как обычные люди.
Ее движения настолько плавные и мягкие, что даже кошки рядом с ней выглядят угловатыми неумелыми охотницами.
— О господи… А без смертей никак нельзя?
— Это классический балет, пап. Без этого никуда.