На что только не готов мужчина ради сияющих глаз любимой.
Клинок натолкнулся на панцирь, не причинив лорду никакого вреда!
- Вот, Бездна! - не сдержалась я.
- Риате, ну ты кровожадная, - прокомментировал Эллохар, выплетая новый щит, явно чтобы, оставив меня под его защитой, ринуться к Риану.
– Шанталь, дорогая, – с раздражением сказал лорд Эгре, – да я просто на секунду забежал, узнать, все ли с вами в порядке. Если бы не сбой заклинания, никто ничего бы не узнал.
– Раньше у вас ничего не сбоило, – заметила «инора Маруа». – Видно, возраст свое берет. Печальная перспектива для вашей невесты.
Женщины - причины войн между сильнейшими.
Лучше сделать молча, чем, сказав, не сделать.
Он знал по опыту своей тяжелой работы, что, если у женщины горе, она отнюдь не пренебрегает косметикой. Наоборот, любая женщина знает, что несчастье оставило следы на ее лице, и всегда постарается это скрыть доступными средствами.
- Переживаешь о моём моральном облике? - Луиза невинно похлопала глазами. В её исполнении это выглядело так, словно за спиной девицы лежит гора трупов.
Со времени Промышленной революции мы относились к планете, как будто это гостиничный номер, а мы - рок-звезды. Но мы не рок-звезды. В схеме эволюционных сил мы слабый, хрупкий вид. Наш геном легко исказить, а мы так злоупотребили этой планетой, что в конечном итоге абсолютно исковеркали ту драгоценную кальку ДНК, которая и делает нас людьми.
— Если это люди, давай выбирать штат, — произнес я, стараясь держаться спокойно.
— Штат? — недоуменно переспросила Рен.
— Ну да. Какие были по всей стране. Я за Калифорнию. Хочу увидеть океан.
Она моргнула, словно желая сказать: «Каллум, пора стать серьезнее, положение хуже некуда». Но краешек ее рта приподнялся в улыбке.
— Я за Северную Каролину. Поедем в Килл-Девил-Хиллз и посмотрим, откуда пошла эпидемия.
— Замечательно, Рен. Я выбираю океан, а ты — штат смерти.
— И у каждого есть своя смерть? — изумился Уилл.
— Ну конечно, в тот миг, когда ты рождаешься, твоя смерть приходит в мир вместе с тобой, и она же тебя уводит.
— Ага, — сказала Лира, — нам это необходимо знать, потому что мы хотим найти страну мёртвых и не знаем, как туда попасть. Куда мы отправляемся, когда умрём?
— Твоя смерть трогает тебя за плечо или берёт за руку и говорит: пойдём со мной, пора. Это может случиться, когда ты заболела лихорадкой, или подавилась хлебом, или упала с высокой крыши, и посреди твоих мучений смерть приходит к тебе с добром и говорит: успокойся, дитя, успокойся, пойдём со мной, — и ты отплываешь с ней на лодке, в туман. А что происходит там, никто не знает. Никто не возвращался.
Оказывается, тут уже примостился Владек со своей удочкой.
- Идите отсюда, - посоветовал он нам. - Не распугивайте рыбу! И вон, улов заберите.
На траве рядом с ним лежало штук десять крупных златоглазых рыбин, некоторые из них уже уснули, некоторые еще раскрывали рты.
- Ой, красивые какие! – Настя провела по боку одной пальчиком. - А как их зовут?
- Збышек, Зденек, Томек, Болек. - Владек потыкал пальцем в рыбин и злобно засопел: - Это рыбы, у них нет имён! Идите, идите отсюда!
Он из кожи лезет, чтобы добиться от нее хоть каких-то чувств, а ей все чаще все равно…
Глупец глупцу всегда внушает восхищенье.
Сначала площадки со стихами находились в открытом доступе, их закрывали, чтобы они открылись в другом месте, а с появлением всяких скрытосетей он только и делал, что сидел там, ресурсу там стихи-ру лет, наверно, уже десять, как ни больше, и там подборок советских, эмигрантов, нынешних – просто завались, не разгрести за всю жизнь. Ну, просто представьте текстовый документ в двести мегабайт, в котором одни только стишки. А люди продолжают пополнять ресурс своими стишками почти ежедневно. И, казалось бы, никакой выгоды в этом нет, а люди все равно добровольно несут это в сеть ради того только, чтобы получить какие-то комплименты о том, кого как вставило. Это что-то невероятное. Но и отношение к этому всему поменялось. Нынешний читатель стишков, он ведь еще и предъявы кидает, что стишок слабоват, что должен торкать сильнее, что только время зря потрачено, потому что люди почему-то относятся более критически к тому, что досталось бесплатно, чем к тому, за что заплатили, – это уже такой известный феномен консьюмеризма. Но даже и такое отношение новых авторов не останавливает, то есть почти полная анонимность, когда ничего, кроме ника, не известно; определенная предвзятость; то, что, если ты в какой-то момент пропадешь, о тебе никто и не вспомнит, потому что память о тебе буквально смоет волной новых авторов. Это удивительно и необъяснимо. Нет, то есть, конечно, объяснимо вполне себе через человеческое тщеславие, просто ежедневный объем текстов поражает, у нас в стране и за рубежом сотни, тысячи поэтов, вся их деятельность похожа на строительство муравейника, или, не знаю, раз за разом неостановимое строительство Вавилонской башни (потому что уже эти поэты разбиты на множество предпочитаемых языков, притом что каждый из этих языков – русский). Всякий раз, когда туда захожу, чувствую почему-то что-то вроде мистического ужаса, порой кажется, что никакие это уже не люди, а сам язык живет на этом ресурсе и клепает текст за текстом специально для меня, но неизвестно зачем. И я, значит, стою посреди всего этого, красивый, в костюме из солипсизма, и один-одинешенек наслаждаюсь процессом».
В те дни тетушка Алия отправляла нам нескончаемый поток детских вещей, крепкие швы которых она пропитывала желчью старой девы
— Вы меня целуете, — с подозрением сказала она.
— Еще чего, я пытаюсь отгрызть тебе руку, — легко засмеялся Элион, поцеловал ее ладошку и звонко щелкнул зубами. — Видала? Ну, что развалилась, спать потом будем. Бестолочь мелкая.
— Вы обещали быть нежным, — заворчала она.
— Сейчас я отвешу тебе нежного пинка, дорогая, — с деланной угрозой пообещал вампир.
— Вы меня раздражаете, — начала заводиться девушка.
— Врешь, я тебе нравлюсь, — подмигнул Одариан, подсаживая ее.
— Когда спите, — тут же ответила она.
— Ты во сне тоже ничего, — уже с менее добродушной улыбкой произнес вампир. — Если б рот не открывала, была бы вообще красавица.
— Ну, что вы, жемчужинка, куда мне до вас, — ехидно ответила Лиора.
— Удавлю, пакость мелкая, — недобро пообещал вампир.
— Испугали, муси-пусичка, — продолжала издеваться она.
— Ненавижу тебя! — рыкнул Элион.
— А уж, как я вас, — рявкнула Лиора.
Таскающие камни люди Татарина меня мало интересовали. А вот русские выглядели как напружиненные перед броском волки, как хищники, собравшиеся вокруг туши заваленной ими добычи. Чуть что — любого порвут!
И поэтому я был наготове. Был собран, внешне спокоен, невозмутим и ленив. Но внутри моей груди имелась пружина, скрученная ничуть не слабее, чем у чужаков. В любой момент я был готов броситься прочь, начать петлять из стороны в сторону. Я уже присмотрел место, куда побегу что есть сил.
"Страдание все возвышает."
Истинная мудрость состоит в том, чтобы уважать простые вещи, ибо они могут привести нас туда, куда мы стремимся.
Ему казалось, он умирает от разбитого сердца, осколки которого гремят в груди, но вызванный в спешном порядке Бонифаций Сигизмундович диагностировал банальнейшую простуду, каковую попытался излечить касторовым маслом.
Когда сидишь на могиле любителя выпить, можно пить сколько хочешь и ни за что не окосеешь, потому что мертвец заберет все винные пары. Здесь можно пить часами.
У умного мужа жена всегда хороша. Благоразумие мужа выражается в привлекательности жены.
Габриэль превратился в Перс, на нем ее платье. Он смотрит, как она, ходит, как она, говорит, как она, и даже хмурится, как она. Я уверен, что в свое время он плюнет в меня, как она, для убедительности.
Не вернуться или не заплатить нельзя, это грозит последствиями куда более нехорошими, чем в том случае, если во время мусульманского поста пройтись по центральной улице Мекки без трусов, с ермолкой на голове, напевая гимн Израиля, между куплетами закусывая водку салом и громогласно оскорбляя религиозные чувства правоверных.
Одним из главнейших препятствий на пути к исполнению желания является искусственно созданная важность