Волнение - бесполезное чувство, оно ничего не меняет. Или все берем в свои руки и пытаемся изменить ситуацию, или ничего не меняем и учимся жить с этим.
Мир катится в ад в магазинной тележке.
Тётка, может быть, и не поступила бы так жестоко, если бы знала, сколько мучений доставляет племяннице это запрещение, но она не понимала, сколько ужасных фантазий может таиться в слабом детском мозгу.
У дверей в столовую они встретили Дейзи. При виде Сент-Винсента ее брови вопросительно изогнулись. Она спросила у него: — Откуда вы взялись? — Будь жива моя матушка, вы могли бы спросить у нее, — ответил он любезно. — Сомневаюсь, однако, что она сама точно знала.
В загробной жизни я буду очень злой, если умру девственницей.
Мадлен смотрела на меня с мольбой, словно я была в состоянии решить всю вселенскую несправедливость.
- Нет-нет! Я их к себе взять не могу! Я сама на попечении у Потапчуков.
- Я тоже не могу! – вмешался в разговор баронет. – Мне жена не разрешит.
Операция «отдам бродяг в хорошие руки» зашла в тупик.
Годы научили меня одной простой истине: дружба дружбой, а денежка любит счет и не любит долг. Тогда и друзья никуда не затеряются. Настоящие…
- Какая еще Навозушка? – толкнула ее в бок Берта.
- Чо, не знаешь? Девушка-оборванка, которую мачеха заставляла чистить навоз на скотном дворе. Ей еще крестная подарила красивое платье и волшебные вонявки с ароматом роз, чтобы духан отбить, и отправила на бал в заколдованном корыте. А на балу в нее влюбился принц…
Наталья Сергеевна – наш театральный главбух, ненавидела феминисток. Особенно два раза в году, когда ей предстояло менять резину на своем фольксвагене.
- Дуры. – причитала она, затаскивая колеса без лифта на четвертый этаж. – К черту такое равноправие.
Голова перестала гудеть только после чашки мятного отвара. Немудрено. Всю ночь мне снилась бригада таджиков с перфоратором, делающая евроремонт в соседней комнате. В минуты, когда я просыпалась, меня накрывало отчаяние от осознания, что это раскатисто храпят Потапчуки, а я в ближайшие месяцы не имею возможности что-либо изменить.
Я Хранитель, и храню всё, что принадлежит Лангранам. Муж, считай, тоже самое имущество, насколько ценное, другой вопрос.
— В моём бюро в третьем ящике справа возьмёшь деньги, — распорядилась я. — Там хватит на полгода вперёд. К тому времени я двадцать раз успею вернуться. А если не вернусь… — Я хмыкнула и безразлично пожала плечами. — Тогда дом твой, и вообще можешь делать, что захочешь.
Служанка кивнула с таким выражением лица, будто я не сказала ничего неожиданного, да и вообще раздаю распоряжения такого рода каждое утро и вечер. Я одобрительно улыбнулась. Как-никак сама подбирала себе именно такого человека.
— Йоланда! Что случилось? Плохие новости?
Орвин взял меня за плечи и легонько встряхнул. Я вцепилась обеими руками в его рубашку.
— Он хочет, чтобы мы поженились! — громким шёпотом пожаловалась я.
— Кто?
Принц опешил то ли от моей реакции, то ли от сути сообщённой новости.
— Твой папаша, кто же ещё? — прошипела я.
Отошла подальше от случайных ушей, ухватилась обеими руками за широкие деревянные перила.
— Всё-таки надо было его убить!
— Тс-с-с! — одёрнул меня Орвин. — Я ведь уже говорил: никогда не произноси такого вслух!
— Про себя хоть можно? — спросила я, подняв на него жалобный взгляд.
Прикинула, когда у котов этот месяц гона случается… Мдаа, март он и в другом мире март.
Я понятия не имею, где Доминик, но надеюсь, что он не бросил меня здесь одну, а если и бросил, то с холодильником, забитым продуктами. Мне сложно для себя определиться, хочу я после всего видеть Доминика или нет, но холодильник с продуктами точно хочу.
Наверное, сейчас мы выглядим как семейная пара на грани развода. Они давно охладели друг к другу, и уже даже не ссорятся, а просто вынуждены делить общий дом, пока не подписали бумаги.
- А быть может, этот эльф и не эльф вовсе, - разошёлся Тартак. - Давайте я его разок по кумполу проверю. Если уши отвалятся, то он не эльф! - От твоего удара, Тартак, уши у кого угодно отвалятся, - хмыкнула Аранта. - Тоньше надо работать, тоньше!
— Это что же такое в твоих ардейлских лесах издохло, чтобы ты — впервые, заметь — решился навестить меня в моей берлоге? — крякнув после первой чашечки кровара и смачно закусив ее моченым яблоком, поинтересовался Корхарт. — Ты, как всегда, вежлив, — иронично улыбнулся Тарат. — Быть может, я как раз и решил восполнить…
Сквозь дыры парусов брига виднелись клочки неба
– Всегда слишком. Все повторяется. Вечный танец по кругу, как в «Пер Гюнте» Ибсена. Снова и снова, и вдруг жизнь заканчивается, а любовь так и не пришла.
"Славный путь! - библиотекарь напоследок погладил любимую книгу. Олтер заберет труд его жизни, как Либурх и мечтал. - Хорошая глава получилась про Пайгалу, красивая! Умеет Барат рассказывать... И Эндир, и Тумма, и Остах... Славные главы, славные годы, славные люди..." Либурх навалился грудью на стол и с трудом захлопнул…
Я заметил, что все эти, на первый взгляд, внешне простые компромиссы оборачивались для меня затем непростой внутренней борьбой. Когда девять-десять часов в сутки ты предоставлен самому себе, появляется много времени, чтобы осмыслить и оценить собственные поступки, и очень тяжело, когда эта внутренняя самооценка не…
Представь, если бы мы были с тобой растениями? Солнечные лучи были бы нашей пищей. И ехать никуда не надо. Стой себе, расти ввысь. Ни забот, ни тревог. Мы бы росли с тобой рядом, тянулись к солнцу.
бричка на полном ходу вырулила из-за угла.
— Ты что в моем гробу делаешь? — спросила бабка скрипучим голосом.
— Фотографируюсь, — робким голоском ответил я чистую правду и руки на груди сложил.