... наш медовый месяц будет длиться до конца нашей жизни, и его счастье померкнет только над твоей или моей могилой.
— Я красивый, — сказал урод и заплакал… — А я урод, — сказал другой урод и засмеялся…
Если бы ты так не зацикливался на том, что тебя никто не понимает, может, у тебя хватило бы сил понять других.
Трудно отказаться от мечты. Легче усложнить путь к ней, чем поверить, что задуманному не осуществиться.
— Ладно, — сказал он. — Забудем того тебя, который живет в зеркале.
— По-твоему, это не я?
— Ты. Но не совсем. Это ты, искаженный собственным восприятием. В зеркалах мы все хуже, чем на самом деле, не замечал?
Я не люблю истории. Я люблю мгновения.
Человек в наше время — как бумажная салфетка: в неё сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают…
Сами по себе мы ничего не значим. Не мы важны, а то, что мы храним в себе.
Нет, нет, книги не выложат вам сразу всё, чего вам хочется. Ищите это сами всюду, где можно, — в старых граммофонных пластинках, в старых фильмах, в старых друзьях. Ищите это в окружающей вас природе, в самом себе. Книги — только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть. В них нет никакой тайны, никакого волшебства. Волшебство лишь в том, что они говорят, в том, как они сшивают лоскутки вселенной в единое целое.
Мне нужно поговорить, а слушать меня некому. Я не могу говорить со стенами, они кричат на меня. Я не могу говорить с женой, она слушает только стены.
В положении умирающего есть свои преимущества. Когда нечего терять – не боишься риска.
-Теперь вам понятно, почему книги вызывают такую ненависть, почему их так боятся? Они показывают нам поры на лице жизни.
Трудно сказать, в какой именно момент рождается дружба. Когда по капле наливаешь воду в сосуд, бывает какая-то одна, последняя капля, от которой он вдруг переполняется, и влага переливается через край, так и здесь в ряде добрых поступков какой-то один вдруг переполняет сердце.
Книги — только одно из вместилищ, где мы храним то, что боимся забыть.
Человеческая память похожа на чувствительную фотопленку, и мы всю жизнь только и делаем, что стараемся стереть запечатлевшееся на ней.
Вы можете закрыть книгу и сказать ей: «Подожди». Вы ее властелин. Но кто вырвет вас из цепких когтей, которые захватывают вас в плен, когда вы включаете телевизорную гостиную? Она мнет вас, как глину, формирует вас по своему желанию. Это тоже «среда» - такая же реальная, как мир. Она становится истиной. Она есть истина.
Ведь совершенно не важно, как ты выглядишь, все равно найдется человек, который считает тебя самым прекрасным существом на свете.
Нас обманывает собственное тщеславие. Женщины придают слишком большое значение единственному восхищенному взгляду.
Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью.
Но там, где нельзя радоваться иному, истинный философ умеет извлечь пользу из того, чем может располагать.
Я люблю смешить, я благодарна за то, что у меня есть для этого природные данные. Но когда несправедливость глубоко меня задевает, я говорю о ней - и предлагаю вам сделать то же самое.
Я в последнее время живу в мире, отражающем реальность, но не вполне в нее входящем.
Нет ничего лучше, чем быть самому себе хозяином.
... любите себя! Вам не нужно, чтобы парень, или мужик, или самозванный эксперт по отношениям рассказывал вам, чего вы стоите. Ваша сила в том, кто вы и что делаете! А весь этот шум, постоянный гул на заднем плане, который сообщает, достаточно вы хороши или нет, вам ни к чему. Вам нужны только вы, ваши друзья и ваша семья. И вы найдёте вашего человека, если именно этого хотите, - того, кто будет уважать вашу и красоту.
Нельзя купить или украсть популярность и любовь; их нужно зарабатывать по старинки.