Ревность - удивительное явление. Очень часто, пугающе часто я слышу, как молодые, а порой и взрослые женщины отзываются о ревности с пренебрежением или презрением. Мол, ревнует, значит - не уверен в себе, или того хуже - не доверяет. Чушь! Чудовищная чушь. В пределах разумного ревность - нужный и крайне важный элемент любви. Элемент, без которого страсть сохранить невозможно. Без страсти любовь становиться всего лишь дружбой.
Путешественников сейчас нет, одни туристы.
Ну как я могла быть такой дурой? И решила, что в этом у меня особый талант.
«Доверься Арье. Ступай вместе с нею в Эллесмеру – там я буду ждать тебя, как жду вот уже много лет. Но не откладывай свой отъезд, иначе будет слишком поздно…. В тебе заключено куда больше сил, чем это тебе представляется сейчас. Помни о том, что уже совершил, и радуйся этому, ибо тебе удалось избавить землю от страшного зла. Ты совершил подвиг, для других непосильный. И многие теперь у тебя в долгу».
«Он прав, – понял Эрагон. – То, что я сделал, действительно достойно почестей и признания. И не важно, какие испытания ожидают меня в будущем, я больше уже не пешка в чужой игре. Я стал иным – гораздо сильнее, гораздо значительнее. Да, я стал таким, как говорил Аджихад: сильным, не зависящим ни от королей, ни от вождей!»
— А ну тихо мне! Всем сидеть и чтоб… мышь не пробежала!
— Куда? — уточнил Самохин.
— Что куда?
— Куда не пробежала? Туда? Или обратно?
Бестолочь…
— Разжалую
Вы должны постоянно анализировать и спрашивать себя: в чем состоит мое дело? В чем состоит моя миссия? Какова моя цель? Как только вы создадите адекватную миссию, то обнаружите, что видение того, что вы пытаетесь совершить, стало совершенно ясным, и полностью избавитесь от сомнений и замешательства.
Пейтон-Джонс: Конечно. Ни дня без кода. Ну, не то чтобы так и было, но это моя мантра. Мне кажется, тем, кто что-то делает хорошо, угрожает движение вверх по карьерной лестнице, пока они совсем не перестанут заниматься тем, что делают хорошо.
— А во что верите вы? — спросила Эльга. — В то, во что хочу верить. «Увиливает от ответа, — подумала Эльга. — Удобная религия, ничего не скажешь — верю в то, во что хочу… И во что же он хочет верить, интересно знать? В демонов? В зло и тьму?..» — Прежде всего — в себя, — сказал Уилар.
Потеря тех, в кого я влюблялась, прежде ранила мне душу. Теперь я убеждена: никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.
В самые темные дни необходимо искать светлое место, в самые холодные дни необходимо искать теплое место; в самые суровые дни необходимо смотреть только вперед и наверх, а в самые печальные дни необходимо держать глаза открытыми и позволить им пролить слезы. А затем позволить им высохнуть. Дать им шанс смыть боль ради того, чтобы взгляд снова был ясным и чистым.
– Не повезло вам к этому зверю попасть.
– Почему?
-Он высосет из вас все силы, потом отнесет ваши бездыханные тела некроманту, сделает из них умертвий и будет эксплуатировать даже в посмертии
Сами себе горести создаем, да еще жалуемся…
Долгая жизнь суждена только злым эпиграммам.
* * * Все стихи — о любви. Все стихи — о смерти. Нету тем других, уж вы поверьте. Попадаются, правда, стихи о стихах: на полях набросанные, впопыхах.
Но я думаю, смысл - он всегда внутри нас, а книги, которые мы читаем, это просто хитроумный крючок, чтобы вытащить его на поверхность, и уж тут кому чем удобнее, с этой точки зрения абсолютно все равно, что читаешь, лишь бы работало.
Чем больше я наблюдаю мир, тем меньше он мне нравится. Каждый день подтверждает мне несовершенство человеческой натуры и невозможность полагаться на кажущиеся порядочность и здравый смысл.
Чтобы то или иное будущее смогло стать реальностью, кто-то должен сначала увидеть его во сне или мечтах.
Артур любил позлить врагов, не говоря им ни капли лжи и не оскорбляя, – просто бросал правду в лицо, а потом любовался, как они запляшут от услышанной правды, подобно чертям на сковороде. И выкажи Гледерик на сей раз хоть тень злости, раздражения или растерянности – это бы доставило Айтверну мало с чем на свете сравнимое наслаждение. Чужая ненависть иной раз дороже золота, слаще вина и женских объятий.
Четырнадцатый том озаглавлен так:
«Может ли разумный человек, учитывая опыт прошедших веков, питать хоть малейшую надежду на светлое будущее человечества?»
Прочесть Четырнадцатый том недолго. Он состоит всего из одного слова и точки: «Нет».
Дерзайте мыслить масштабно, дерзайте ставить высокие цели. Самое худшее, что может произойти, — вы их просто не достигнете. Ваш путь окажется куда более захватывающим, если вы отправитесь за фантастической, а не легкодостижимой мечтой. Даже если в целом вас устраивает роль молодого родителя, который проводит на работе по девять часов пять дней в неделю, это не означает, что вам не стоит стремиться к жизни, которую на закате дней вы смогли бы назвать потрясающим путешествием. Вы имеете право на большее и лучшее — вы вправе думать о мечте, верить в мечту и стремиться к мечте. Но чтобы мечта стала реальностью, нужно представить ее себе и договориться о ней с самим собой.
Я понял по его голосу, что это поджарый усач и что он подписывается на журнал National Geographic.
Нельзя ведь каждую секунду жизни трястись, что с тобой может произойти беда: упадет кирпич, или за рулем встречной машины уснет водитель, или в кафе, куда ты вошел выпить чашку эспрессо, взорвется портфель с взрывчаткой. Когда-нибудь беда непременно произойдет, никуда от нее не денешься. Ну, не портфель с взрывчаткой, так опухоль или тромб (неизвестно еще, что хуже), но тут уж одно из двух: или трястись, или жить. Иди своей дорогой и надейся, что она еще не скоро заведет тебя в разинутую пасть Несчастья.
От всякой беды есть два лекарства - время и молчание.
Спорить стоит только с тем человеком, который готов не только говорить сам, но и слушать другого. То есть - спорить стоит только с самим собой, да и это не каждому под силу.
первый, одетый в форму авиатора, поражал огромными закрученными вверх усами (я знал, что среди летчиков это модно - в идеале усам полагалось иметь форму штурвала).