В вихре первой влюбленности я самым жалким образом не приняла во внимание, что жизненные штормы требуют более прочного материала, чем необременительные нежности и остроумные подначки.
Чувства – это химия. Это что-то выше нас. Они или есть, или их нет. Нельзя за кого-то решить, по ком ему сохнуть. Человек не тумблер, его так просто не переключить простым щелчком.
Даже когда Пол был смертельно болен, жизнь била из него ключом: несмотря на слабость тела, он оставался энергичным, отзывчивым, полным надежд не на выздоровление, а на время, наполненное смыслом.
Если уж поддерживать интервенцию в местах с трудной историей, по крайней мере, нельзя строить иллюзий относительно того, что сербы, к примеру, могут сделать в ответ.
Хотя, наверное, сто пятьдесят лет назад это было не такое уж и необычное дело – потерять брата или сестру, когда вы живёте в лесной глуши и поблизости нет врачей.
Похоже было, что Иисус может собрать куда большую аудиторию, стоит только предложить публике печенье.
В жизни человека время начинает цениться выше всего, когда оно на исходе. Лишь тогда человек замечает секунды, фиксирует их одну за другой.
Сапожник осмотрел обувь Михаила с глубокомысленным видом учёного, которому встретилась неизвестная ему ранее бабочка...
... хочешь сделать свою ложь убедительной, постарайся, чтобы она прозвучала из чужих уст. И тогда тебе самому останется лишь многозначительно молчать.
– Смелость – не отсутствие страха! – сказала Сара. – А свет в его тьме.
Необходимо каким-нибудь образом преодолеть время для того, чтобы узнать о нём, необходимо стоять вне времени, чтобы его понять.
Сегодня просто не твоя жизнь.
Как только я это подумал, до меня дошло, что у Мотоциклиста на самом деле никаких друзей никогда не было. Враги – да, были. Были те, кто им восхищался. Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь заявил: «Я – его друг».
Работа – она такая. Приходит – и сковородкой по голове. А потом еще раз, и еще, и еще…
Просто нужно помнить, что никогда и никому нельзя доверять. Как бы ни хотелось. Есть я и есть весь остальной мир
Совершенство достигается тренировкой и привыканием. Мы поступаем правильно не потому, что добродетельны или совершенны. Напротив, мы таковы, потому что поступаем правильно. Мы есть то, что мы постоянно делаем. В таком случае совершенство — не поступок, а привычка.Аристотель
Пропаганда была направлена на то, чтобы объяснить обществу, что субъект может быть счастлив, только достигая какой-то цели. Наличие цели определяло наличие психического здоровья. Люди, которые не желали иметь достойные блага, объявлялись неприспособленными, а неприспособленный – это диагноз.
– Любит, не любит. Я думаю, мы зря зациклились на этом слове. Ведь что есть любовь? Игра до первых проявлений скуки, основанная на половом влечении и направленная на получение удовольствия.Нилот явно цитирует чью-то мысль из книги. Поддерживаю его другой цитатой:– А еще любовь – смесь гормонов: дофамина, адреналина и серотонина. – Умные женщины – зло. С вами скучно.
Еб@ная старая жопа!
Человек с нормальной психикой не страдает больше двух недель. Это бессмысленно. Сначала я пытался ее вернуть, а потом понял, что это бесполезно. Так зачем растрачивать впустую время и силы? На свете есть множество других девушек.
Забавно, каким простым всё становится, когда у тебя нет выбора.
– Мамо, вона ж всегда мамо! Может и приласкати, а может и рушником по заду. Як я можу ридну маменьку видьмой назвати? Ни як! Може, оно так и було, шо греха таить, однако же…
– Что?
– Ну як же вы не бачите?! Мамо и видьма – то ж не в пропорции!
Умри мучительной смертью. Отправляйся в Вальгаллу. И обрети способность таскать по причалу огромные тухлые отрубленные голову. Ура Магнусу Чейзу версии номер два!
Но «Дональд»… На нём ярко-жёлтые утки в синих пиджачках бегут, весело переговариваясь. Комикс на блестящем листочке – будто послание из другого мира, где дети смотрят яркие мультики и жуют сладкую жвачку. Осколок прекрасной далёкой жизни – так близко, на школьном дворе, под ветками неизвестных кустов.
Удача делает нас щедрыми, и дать хоть что-нибудь, когда мы получили много, значит лишь открыть клапан для избытка кипящих в нас чувств.