– Ну, и очень хорошо, – улыбнулась я. – Потому что я специально весь день ничего не ела. Чтобы прийти сюда голодной и не дать вам возможности сэкономить на еде.
– Можете быть спокойны на этот счёт. Если салата не хватит, я отправлю своего человека, чтобы оборвал все листья в саду, – щедро пообещал Торендо.
Меня в день Святого Валентина поздравляют дети, дарят сердечки со словами "самому любимому человеку". Вот где настоящее счастье, а не между ног у какого-то козла.
Надеюсь, хоть тут камер нет. – В ванной двенадцать, – раздался голос откуда-то из-под потолка, – я, в принципе, не люблю ограничивать себя в любовании прекрасным. Застыв как была, в смысле, прижимая к себе только что снятое полотенце, потрясенно переспросила: – Ты что, за мной подглядываешь? – Естественно, – нагло ответил Тень. – Я тебе даже больше скажу – мы еще и спим в одной постели. Лея, спускайся уже, твой кофе остывает.
Каждый умирает в одиночку.
Время затягивает раны, хотя не избавляет нас от шрамов.
"Когда все вокруг катится в тартарары, человек продолжает держаться за свою гордость.""Люди в безвыходном положении часто ведут себя глупо."
Знаешь, какое чувство сжигает гордость дотла, Дэя? Молчишь? Так я отвечу - страсть. Ты меня боишься? Поверь, ты очень быстро забудешь о страхе. О страхе, о гордости, обо всем, Дэя. И когда единственной ценностью для тебя останусь я, мы поговорим о жизненных приоритетах, родная.
Хардар, на тебе Тьер, я беру Дэю, Рэн, начнешь слабеть говори сразу, гордый ты мой.
Мы превратили виртуальный мир в пародию на реальную жизнь.А пародии не бывают лучше оригинала. У них иная задача – высмеять, показать нелепость и несуразность первоисточника.Но мы не можем изменить мир. И эта пародия лишена смысла. Она – не рывок вперед, а лишь шаг в сторону.
— Леди, а вы знаете, что ни один маг не согласится снимать блок бесплатно?
— Мне есть чем заплатить, — гордо сказала я, прикладывая руку к груди. Почти тут же подумала, что зря показываю у себя наличие ценностей, но руку убирать не стала, так надежней. — Не волнуйтесь.
— Я и не волнуюсь. Но такую плату ни один солидный маг не примет. Зачем им неприятности? Они предпочитают звонкую монету.
— Где я вам в такое время найду звонкую монету? Все приличные места уже закрылись.
— У неприличных как раз работа в разгаре, — довольно заинтересованно намекнул он на что-то, понятное только ему.
— А в неприличных слишком мало дадут. И потом, вдруг я захочу потом выкупить назад?
— Что выкупить?
— То, что продам, разумеется.
— Боюсь, то, что вы продадите в неприличных местах, назад уже не выкупите. Вы бы не торопились, подумали.
— Это зависит от суммы, которую я готова потратить на выкуп.
Ужасом была охвачена вся страна. Старое забилось по темным углам. Кончалась византийская Русь. В мартовском ветре чудились за балтийскими побережьями призраки торговых кораблей.
Я не испытываю жалости к людям. Прежде всего, это оскорбительно. Обычно жалеют тех, кто жалеет самих себя. А жалость к себе - один из самых больших камней преткновения в современном мире.
будем брать зрителя за чувство прекрасного, раз уж не дают схватить за яйца.
... случись что, на него надежды – как на газетку во время грозы: и воду пропустит, и рожу залепит.
– Подойди, – начал мою проверку на подчиняемость Даркан.
Уже! Бегу, подпрыгивая от нетерпения! Лечу как метеор! Мчусь в трепете, аки трепетная лань! Скачу дикой горной козочкой… блин, можно я уже пойду отсюда, а? Готова даже вприпрыжку.
- Как ты можешь так говорить? Мы же с тобой друзья-приятели.
- Никакие мы с тобой не друзья-приятели. Между прочим, ты уже раз десять пытался меня убить, скажешь, нет, что ли?
- Так я же и сам мертвый, не забывай. А может, мне очень одиноко, мертвому-то. Ты когда-нибудь хоть раз подумала об этом?
Если пронзить сердце очень острым лезвием, человек не упадет мгновенно.
У меня сердце уже пыталось вылезти из горла, чтобы тоже посмотреть, что ж там такое показывают, что глаза сейчас вывалятся.
<...> а в компании он окажется застенчивым автором туповатых произведений, мнущимся от вопросов о следующей книги.
– Одна ночь – это слишком мало для полноценного изучения такого материала, – с гнусной ухмылкой заявил Князь, уяснив, что мне нужно. – Но когда у разумного есть достойный стимул, даже лентяй и тупица начнет усваивать информацию с поразительной скоростью.
Она вела и ритуальный запев, в котором друзья невесты поносят жениха и его родню. Однажды хула, которую она пропела, оказалась такой блестящей и тонко рассчитанной, что жених оскорбился и расторг помолвку
— Поясни, — попросил я и, чуть подумав, радушно протянул Борису последнюю луковицу: — На. Освежает.
— Не, — отмахнулся тот, снимая с пояса флягу. — Я лучше водички. Что тут пояснять? Вообще не знаю, почему тебе это рассказываю.
— Потому что я чужой и нелюдимый, — фыркнул я. — Потому что мне плевать на ваши проблемы. Потому что мне от вас ничего не надо.
— Хорошо сказано, — чуть помедлив, произнес Борис. — И прямо.
Мы все умрем. Цель — не жить вечно, цель — создать вещь, которая будет жить.
- Не ругайся.
- Я не ругаюсь, я громко думаю.
Однажды, карабкаясь на скалу, я чуть не лишился пальца - осколок камня рассек его до кости, - однако мама велела не волноваться, мол, она знает, что делать. И заклеила рану пластырем.