Неужто в каждом сне так уж нужно усматривать знамение?
Найцінніші подарунки ми робимо самі собі…
Когда бабуля с Джо возвращаются, я строчу стихи на подошве своей туфли.
- Бумага закончилась? - спрашивает он.
Я ставлю ногу на пол. Ох. Кем ты будешь, когда вырастешь, Ленни? Ну да, специалистом в придурочности.
Нельзя сделать невозможное возможным при помощи логики и здравого смысла. Нет, тут остаётся только вера. С правильным волшебством и верой в сердце ты можешь подчинить себе время, пролезть в любой дымоход и облететь весь мир за одну ночь.
"Если материнский инстинкт в порядке, мама готова и хочет принадлежать ребенку, стать для него своим взрослым, взять на себя ответственность за новую жизнь. Это странное чувство - она не принадлежит себе, она несвободна, привязана всеми чувствами к этому пищащему комочку - и она счастлива."
Но одно дело рассматривать древности в витринах за стеклом, и совершенно другое – держать их в руках.
Я не верю в то, что люди с разницей в двадцать лет могут искренне полюбить друг друга, потому что у них нет ничего общего. О чем им разговаривать...? Разница в возрасте хороша для отношений на раз...
Она принадлежала к тому типу девушек, которым на уроках биологии неприятно даже смотреть на изображение человека в разрезе; ей была нестерпима мысль о том, что она внутри так же отвратительна и неопрятна.
"Если бы кто-то спросил о моем рецепте счастья, я бы ответила, что сначала надо выяснить, что тебе больше всего в жизни нравится делать, а затем найти того, кто будет за это платить"
Но знайте: в миг, когда без силы
И нас застанет страсти ад,
Мы потому прошепчем: “Милый!”
Что будет розовым закат.
Люди не всегда знают тех, кто находится рядом. Даже если живут с ними много лет.
Ты была счастлива моим счастьем и не мешала моему горю - не заламывала рук и не читала нотаций. Наверное, ты всегда понимала, что главная любовь моей жизни - это ты и сильнее я не полюблю уже никого.
– Смерть – это не самое худшее, что может произойти с человеком, – заявил он.
Пощада — худшая из ран. Она никогда не затягивается.
Поражаюсь, какие громадные вещи удаётся иногда упустить из виду.
Путешествие можно считать по-настоящему удавшимся, когда возвращения не приносит разочарования.
Ты можешь гордиться, кичиться, пенять, доминировать своими годами, но на самом деле тебе ровно столько лет, сколько лет твоему ребенку.
- Какого чёрта ты сюда приехал?! – вновь вызверилась я на супруга. – Жить так сильно надоело? Не мог придумать более простого способа для самоубийства?
- Ну, должен же я был навестить дорогую жену, раз она от меня уехала, практически не попрощавшись, - заметил он.
- Навестил? Теперь убирайся.
- Неужели даже чаю не попьём?
- Можем попить, - кивнула я. – Ты что к чаю предпочитаешь: ложные опята, мышьяк или нечто более экзотическое?
Мы не должны открывать уши домыслам, которые будут только будоражить наши надежды
С тех пор, как существует человечество, господа, существуют войны. Можно сказать, что они – такое же проявление стихийных сил, как наводнения, землетрясения, тайфуны. Они были и будут всегда. Но, в отличие от природных явлений, войнами можно управлять. Можно их регулировать и… даже заставить работать на пользу человечеству…
– Дело в том, что у нее есть для этого все основания. В своем деле она по-настоящему хороша. Коммерческие телекомпании засыпают ее самыми заманчивыми предложениями, но она остается на Эй-би-си, к счастью для последней. Впрочем, не думаю, что ее стало бы терпеть руководство частного канала. Стоит Берди во что-нибудь вцепиться, и она становится сущим дьяволом. Она не остановится, пока не докопается до правды, кто бы ни приказывал ей прекратить поиски, и не важно, сколько времени это потребует, сколько волнений и беспокойства причинит окружающим. Джереми говорит, что с таким характером ее уже давно вышибли бы отовсюду. Берди всегда была такой. Еще со школьных времен.
Мы сели в машину с охранниками и покатили по летней Москве. Москва хороша, когда ты здесь известный человек. А когда неизвестный, то, я подозреваю, что Москва равнодушна и утомительна. Побывавший в Москве французский писатель, когда-то мой друг Патрик Бессон нашёл, что Москва некрасива, а Мавзолей у нас banlieusard, то есть пригородный, провинциальный.
Типичная женская логика, — Бонифаций, конечно, не мог не прокомментировать, — придумать придумала, а зачем — неизвестно.
Выбрать важное и интересное для себя дело в нашем обществе нелегко, по нескольким причинам.
Во-первых, многие будут торопить: "скорей-скорей, иначе умрёшь, как в безвоздушном пространстве, без денег и никакой жизни! Устройся на какую-нибудь работу, а потом подумаешь".
Но когда уже каждый день делаешь какое-то не самое нужное тебе и людям дело, желание искать интересное и нужное затухает - на передний план вылезают проблемы бытового свойства, и так может длиться десятилетиями. Работы обычно много времени отнимают.
Самые хитрые работы, например, многоуровневая продажа каких-нибудь вещей, могут запарить человека настолько, что он и двенадцать часов в день, шесть дней в неделю без выходных впаривает какую-нибудь хрень, не очень полезную - как бы для того, чтобы потом на другой уровень выйти, а реально для того, чтобы не было времени другой способ жизни себе отыскать.
Во-вторых, другие будут говорить лживо: "сейчас даже уборщиком без диплома не возьмут, иди поскорей получи образование". Стараясь, чтобы человек ни одного года не провёл со своими мыслями, в поиске своего пути, человека сразу при возможности стараются впихнуть в какой-нибудь институт, не самый пользительный, выбранный случайно, не осознанно. Как и школа - институт этот как камера хранения для молодых, чтоб не мешали взрослым и не придумывали какую-нибудь свою жизнь, вдруг она отличаться будет.
В процессе сидки в институте человек глупеет, скорость мысли снижается, выходит на первый план понимание, что важен не сам результат деятельности, а имитация результата.
Отчет о проделанной работе важнее, чем сама работа, а оценка за отчет важнее, чем и сам отчет, а о чем он - да кто ж его читал, с интернета распечатан он. Не нужен результат, нужна имитация результата.
Некоторые смотрят на это как на проявление героизма; другие видят в этом желание умереть.