... Тео выскочила из ванной, на ходу застегивая на запястье «Патек Филипп». Не то чтобы ей так уж нужны были часы, но что поделать — внешние проявления статуса у Homo sapiens выглядят именно так. У павлинов — хвост, у гамадлиров — красная задница, а у банковских работников — гребаные, мать его, часы ценой в две «тойоты».
Люди вообще нужны и интересны друг другу куда меньше, чем принято думать, разве только спину почесать, а если душа не лежит к этому занятию, следует привыкнуть к мысли, что тебя для окружающих как бы и нет вовсе.
Всё, что приносит удовольствие, всегда незаконно, безнравственно или полнит.
Он говорил правду. Он и в самом деле говорил правду, понял Артур. Гледерик Кардан станет великим королем, таким, про каких помнят и спустя многие века после их смерти. Про подобных ему королей слагают красивые баллады и легенды, и их прославляют страницы хроник. Гледерик возьмет себе Иберлен и будет править Иберленом достойно, так, как и пристало править подлинному государю. Не потому что Гледерик чист душой и помыслами. Нет, он вовсе не праведник, и помыслы у него не чисты. Но править достойно для него куда выгодней, чем править недостойно.
- Вечно одни глупости болтаешь. - А одни глупости кругом и вижу.
Мне нравится фраза «вполне нормально» — выражение, которое подходит для великого множества «рабочих ситуаций» и в профессии, и в личной жизни. Необходимо учиться разделять задачи разного порядка. Если доводишь до совершенства дело, которое можно оставить на «нормальном» уровне, только зря растрачиваешь энергию и испытываешь терпение окружающих. В этом случае лишь демонстрируешь слабую расстановку приоритетов.
Меня пронзила мысль, что единственный во всем мире, кому придется прожить мою жизнь, это не кто иной, как я сам.
Разум не для счастливых, счастье не для разумных.
"Кто долго страдал, тот с трудом верит своему счастью."
It’s the kind of morning that makes you wish death didn’t exist.
Иконы плачут с помощью попов - и поют, видимо, тоже.
Позвольте дать вам один совет: завязывайте дружбу с миллионером, когда он шестиклассник-одиночка.
С этого все и началось: одна смерть положила начало всей жизни.
История - это колесо, ибо натура человека неизменна по сути своей. То, что было раньше, случится опять.
В Лугано убийство одного человека становится предметом полицейского расследования. Полицейские допрашивают свидетелей, собирают отпечатки пальцев. Работают криминалисты, проводят анализ ДНК, папки заполняются бумагами и документами. А тут передо мной лежали тысячи мертвых, имена которых никто и никогда не узнает. Весь пол перед алтарем был устлан костями… Я видела коленные чашечки и бедренные кости… Тут были тысячи убитых, тысячи причин смерти, тысячи терзаний… Их смерть требовала длительного расследования, если бы, конечно, кто-нибудь захотел расследовать это дело… Но никто не хотел…
Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его границ.
Если мечта не сбывается, она рушится. Самые простые мечты обычно и самые болезненные – ведь они такие личные, такие разумные, такие… близкие. Кажется, что мечты вот-вот сбудутся, а они все никак не даются в руки, и это разбивает сердце.
Цель убийства как искусства - пробудить жалость и страх.
– Чего лаешься, дура! Ты, может быть, чорта в кармане носишь. Должен же я позаботиться, что тут делается.
Варвара опешила. Довольный произведенным впечатлением, он поспешил отыскать шапку и отправился играть на биллиарде. Варвара выбежала в переднюю и, пока Передонов надевал пальто, кричала:
– Это ты, может быть, чорта в кармане носишь, а у меня нет никакого чорта. Откуда я тебе чорта возьму? Разве по заказу из Голландии тебе выписать!
Лучше предположить самое худшее, - ответил инженер, - и оставить в запасе только приятные неожиданности.
Women always think of what is finished instead of what is beginning. Here we say that life is a cliff, and you must never turn around and look back when you're climbing. It makes you sick.
Это я знаю и помню прекрасно, Но многие знаки мне лишни, напрасны.
Если бы у жизни были законы, которые работают для всех, мир был бы совсем другим местом.
- Я больше не могу. - Я плачу, вцепившись руками в Димкину куртку. - Я не могу!
- Ты привыкнешь, - отвечает он, ласково гладя меня по голове.
- Я не хочу привыкать!
- Это жизнь, - отвечает он.
- Я не хочу видеть такую жизнь!
- Другой нет. Только такая.
Потрясающий красавец, - про себя оценил он горделиво подбоченившегося Аполлона. - Причем знающий это о себе - и поэтому уже не столько потрясающий.