– Но ведь у нее всегда есть и темная сторона? У одержимости?
– Темная сторона есть у всего, Расс.
Человек не идеален по природе. А самый неидеальный может стать единственным.
Одни умирают славной смертью: на зеленых полях сражений, старыми воинами, в окружении друзей, сражаясь за свой дом, борясь с жестокостью.
Другие погибают в Форрествилле, пытаясь ползти по грязи, в темноте, невозможно юными и одинокими, без всякой разумной причины.
Народные песни неуловимы, они – правда жизни, а жизнь – более-менее ложь, но, опять-таки, нам она такой нравится.
все влюблённые — в человека или в своё дело — странно глупеют и не замечают очевидных вещей.
Взятка выигрывает больше споров, чем здравый смысл.
В это время великого перелома чувства вообще не жили долго: ненависть прошла, остались пустота, тоска, безразличие, все люди вокруг оказались чужими.
Как приятно, когда тебе читают. Когда тебя уносит из этого мира в другой, рождающийся из слов.
Наш лес заботится о своих детях — хороших или плохих, кровожадных и не очень; позволяет существовать и хмерам, и пересмешникам, и обычным людям. Кому-то он дарит силу, кому-то ловкость, кому-то повезло обрести иное обличье… но спроси у любого, кто прожил в этих местах хотя бы с десяток лет, и каждый ответит, что никогда и ни за что не покинет их. Это как мать предать, Тиль. Отцу больно ранить душу. Ведь на самом деле наш дом тоже умеет любить настолько же сильно, насколько научил его когда-то ненавидеть Изиар.
Путешествие в одиночку – это ускоренный способ познания мира, путешествие с кем-то – это ускоренный способ познания этого человека.
Какой-то писатель сказал, что после большой любви приходят маленькие.
– Наши родители заключили договор, который мне ничто не мешало расторгнуть. Но потом я увидел тебя и понял…
Я закатила глаза. Вот сейчас он заявит, что влюбился, очарован, сражен – нужное подчеркнуть – а меня стошнит. Ничего, здешним улицам хуже не станет.
– …Что с тобой никогда не будет скучно.
Гм.
– Хорошенький повод сломать мне жизнь.
– Ты не выглядишь поломанной, – он критически оглядел меня со всех сторон. – И даже погнутой слегка.
– Для вас это шутки? Вы должны были меня спросить! А в идеале – начать ухаживать, как любой достойный джентльмен.
– Тереза, я хотел жениться задолго до того, как мои кости истлеют в сырой земле.
Большинство текстов уже есть в наших электронных архивах, но ничто не сравнится с тем ощущением, которое испытываешь, держа в руках настоящую книгу. Перелистывая страницу за страницей, я становлюсь императрицей. Искательницей приключений. Воительнецей или странницей. Перелистывая страницы, я становлюсь кем-то другим - и все же именно тогда я ощущаю полную гармонию с собой, какую не чувствую больше нигде.
...правда, слово «люблю» заменяло огромное сердце — символ, порой употребляемый людьми, которые не видят разницы между словами и фигурами.
Фиби не была такой ярой сторонницей теории о судьбе, как я. Она говорит, что мы сами ответственны за все, что с нами происходит. По ее мнению, жизнь напоминает романтическую комедию: требуется всего лишь принарядить главную героиню и довольно скоро она получит долгожданный поцелуй от какого-нибудь красавчика. И конечно же, все это будет происходить у извергающихся фонтанов под нарастающую слезливую мелодию на фоне. К сожалению, моя жизнь больше похожа на одну из передач по кабельному, где какая-то старушка рассказывает тысячу и один способ приготовления пирогов.
Гражданская война плоха тем, что виноваты в ней обе стороны. Обе стороны умываются кровью, обе стороны виновны в гибели женщин и детей, обе стороны заляпывают себя грязью так, что свиньи позавидуют. Радуются этому соседи.
А если виноваты обе стороны, какая разница между теми и этими?
– Вода ни в одном месте не держится.
Книжная пыль тоже серая. И она так же напоминает пепел. Удивительно: вроде бы книги, какое разнообразие обложек и сюжетов! А все истирается в серую пыль. Все, что человек собирает, нагромождает вокруг себя, во что одевается, что читает, на чем спит, – все становится пепельно-серой пылью. Мы словно испепеляем свой быт, сжигаем его. Если собрать всю пыль человеческую из всех пылесосов мира, вытряхнув ее на землю, мы бы оказались на спаленной планете, как после атомной войны.
-Буду честным. - Роман распрямился. - Мне за дополнительные занятия не доплачивают. Я выдохся сегодня, как и вы. Поэтому текст читаю медленно и по слогам. На месте запятых делаю большие паузы. Большие, для особо невнимательных, паузы.
Вежливость - всегда отличный план действий при встрече с драконом высотой в восемьдесят футов, который мог проглотить тебя одним махом.
Все, кто был в это время на улице, таращились на меня, как будто перед ними возник пятый всадник апокалипсиса. В моем случае поскребыш из их адской семейки.
На мостик приковылял Мэл.
– Мы виляем во все стороны! Почему мы виляем во все стороны?
– Не могу говорить. Управляю кораблем.
– Ответь одним словом.
– Ракета с тепловой системой наведения.
– Это целых пять слов, ну да ладно. – Мэл выглянул в иллюминаторы. – Где она?
– На хвосте.
– Кто?
– Откуда я знаю? Тот, кто принял нас за индюшку?
– Я с тобой, брат, – разнёсся в тишине его глубокий голос, и этих слов оказалось достаточно, чтобы я ощутил свою силу и уверенность. Рядом с Ири, Фиске, Элин и Майрой я больше ничего не боялся.
- Я довольно открытый человек, когда меня не бьют по голове и не стирают из жизни.
Ведьма - она всегда женщина.
Ничего плохого про женщин я сказать не хочу. В большинстве своем они прелестны. Но факт остается фактом: все ведьмы - женщины. Никто никогда не видывал ведьму-мужчину.