- Мудрость не всегда зависит от возраста!
Это в детстве все воспринимается как страшная сказка, то став постарше, понимаешь, что лучше бы оно сказкой и осталось.
....some things are a gift, even if you don’t get to keep them.
Улыбчивый и спокойный отец – самая большая опора и надежда для ребёнка. Получив улыбчивое и спокойное детство рядом с таким отцом, ребёнок на этом топливе проедет ещё десяток-другой лет, если не всю жизнь.
Недополучив этого – будет сам ломаться, тормозить, съезжать в кюветы, и там подолгу стоять, ржавея. Думать: отчего так?
А из-за того, что отец был поломан, и по этому образцу он невольно построил себя.
– Говорят, что со временем горе начинает переноситься легче, как это случается, когда у тебя грипп. Но никто не говорит, что, когда ты теряешь того, кого любишь, это больно, как удар кулаком в живот.
Одной идеи недостаточно, чтобы двигать сюжет полноценной книги. Обычно их нужно хотя бы две, при этом вторая должна поддерживать первую.
Еда – его хобби. Больше он ничем не интересуется.
Когда вы проводите все свободное время в мыслях о том, насколько вы посредственный человек в сравнении с остальными, вам будет приятно пообщаться с кем-то, кто считает вас: а) ангелом во плоти и б) сексуальным божеством одновременно!
Будь безупречным. Я говорил тебе это уже много раз. Быть безупречным означает выстроить свою жизнь так, чтобы принимать решения, а затем делать все лучшее, на что ты способен, и даже больше, чтобы выполнять эти решения. Если ты ничего не решаешь, ты просто-напросто беспорядочно играешь с жизнью в рулетку.
Будь вежлив. По утрам всегда приветствуй собственную смерть, прощаясь с собой перед тем, как лечь спать. Смерть любит вежливость.
«Источник молодости – это ваш ум, талант, творчество, которое вы вносите в свою жизнь и жизнь любимых людей. Когда вы научитесь пить из этого источника, вы действительно победите возраст» (Софи Лорен).
Одно из преимуществ Нью-Йорка - никому нет дела до твоих эмоций, разве что прольется кровь. Рыдать на улице посреди дня здесь все равно что дома ночью в подушку.
Мытье стаканов - скучное дело, особенно если ты влюблен.
Слова прощания никогда не могут быть ошибкой.
В политике нет места личным отношениям, есть лишь целесообразность.
Нет смысла искать любовь и защиту в ком-то. В себе нужно в первую очередь их искать. Можно всю жизнь, так и дрожа от страха, прождать того «сильного», а можно в самой себе найти силу. Самой встать на свою защиту.
Зачем я пишу книги?... Чтобы вы их читали.
А, зачем вы читаете мои книги?...
Затем, чтобы я их писал!
– Ты принес мне «Хэппи-Мил»?!
Это не лезло ни в какие ворота. У Лили всегда был волчий аппетит, и детской порции ей явно бы не хватило.
Люк от души расхохотался, привлекая внимание прохожих – некоторые даже остановились, чтобы посмотреть на них. Лили захотелось хорошенько ему врезать. Он поспешно распаковал свой пакет.
– Смотри, бигмак я тоже взял.
Лили прищурилась.
– Сколько мне тебе говорить? Еда – не тема для шуток. – Девушка выхватила у него из рук картонную коробочку. – Я люблю вас, Мистер Бигмак. Выйду за вас замуж, если вы пообещаете мне пожизненное снабжение едой. Думаешь, у меня будет шанс, если я стану встречаться с Рональдом Макдональдом? Я до чертиков боюсь всего этого клоунского грима, но ради такого повода могу и потерпеть.
Твоя жизнь – твои правила. Об этом нужно помнить, а не грызть себя изнутри из-за парочки фраз идиотов, которые ничего не понимают. Это может быть их позиция, но не обязательно твоя.
«Легко быть спокойным, когда не о чём тревожиться. Но истинное проявление самообладания – это умение оставаться спокойным в любой, даже самой мучительной, ситуации».
— Обвиняемая, — прокурор упирается руками в бока, от чего пуговицы синего кителя трещат на животе, — вам уже исполнилось восемнадцать, когда вы решили убить отца?
— Мне было семнадцать…
Не успеваю договорить, как адвокат срывается с места:
— Ваша честь!
Испарина, проступившая на его лбу, видна даже со скамьи подсудимых. Почему он так сильно волнуется? Пока все идет нормально, но, если адвокат не возьмет себя в руки, обвинение обзаведется новыми несуществующими доказательствами.
— Поздно! — торжествует прокурор. — Она уже призналась.
— Защита, обвинение, — снимает очки и складывает дужки судья, — позвольте присяжным дослушать ответ.
Двенадцать голов поворачиваются в мою сторону. Пытаюсь сглотнуть, но в пересохшем горле начинает першить. Откашлявшись, проговариваю на одном дыхании, чтобы никто не успел перебить:
— Мне было семнадцать лет, когда папа умер.
Возможно, молоденькая блондинка не единственная, но разве это имеет значение? Только факт, что мы переступили черту, перешли рубикон, преодолели экватор и вступили на неизведанную почву, здесь светили совсем другие звёзды, и они не грели. Но ведь и не должны: они для света и красоты, а для тепла должно быть солнце. А оно всегда одно.
Как приятно, когда помогают, не заставляя себя просить. Не спрашивают: «ты хочешь, чтобы я тебе помог?», а просто делают, что нужно.
Я — злопамятная. Злая и с прекрасной памятью. Так-то!
Жрец поежился: -Демон... -Я слышал, многие называли его демоном, но не многим удалось сделать это два раза. Мысли о мальчишке выкини из головы, немедленно