Нет ничего однозначно черного или однозначно белого. Не бывает так в жизни...
Вы журналисты, как единственное капризное дитя в семье; и радости от вас море, и беды от вас. А кто в конце концов вырастит неизвестно. Вы вначале называли нас бандитами и подлецами, и что нас чеченцев всех бить надо, а теперь "стараетесь ликвидировать очаги напряженности". Без работы вы себя не оставите.
Любовь как ртуть: можно удержать ее в открытой ладони, но не в сжатой руке.
Ничего. Какое все-таки замечательное слово. Особенно, когда оно означает, что все дела можно отложить на потом. Просто валяться на мягком пушистом покрывале, смотреть на волны и разговаривать ни о чем.
Опыт - это сила!
Сколько книжек - столько и жизней разных проживешь.
Требовать от дурака точности мысли – жестоко.
-Ты спишь?
Двацветок продолжал храпеть. Ринсвинд со злостью ткнул его в ребра.
-Я говорю, ты спишь? – рявкнул он.
Если мы хотим, чтобы люди уважали закон, мы не должны менять основанные на нем решения, не имея на то законных же оснований.
Пустые слова! Эти ребята без конца твердят о любви к ближнему и при этом готовы заживо сжечь всякого, кто с ними не согласен.
У меня такое ощущение, что люди сотворили себе Бога просто потому, что терпеть не могут быть свободными и нести ответственность за свои поступки. Благодаря этой концепции люди имеют возможность считать себя существами, не обладающими собственной волей и лишь подчиняющимися некоему хозяину. Все, что с ними происходит, списывается на его волю. Кроме того, для проповедников и святых отцов это прекрасный способ подчинять себе самые слабые умы.
– Какой дурак тебя магии учил? – Вы, господин ректор
Мечты осуществляют люди, которые не киснут, а живут полной жизнью, интересуются интересным, не пугаются недостижимого, а достигнув его, начинают мечтать о чём-то новом.
- что значит быть женщиной? - это значит любить жизнь. Потому что женщина и есть - жизнь.
На то, чтобы уснуть, здоровым мужчинам и женщинам всех возрастов требуется минут двадцать. Пробуждение должно быть спонтанным. Потребность в будильнике того или иного вида указывает на недосыпание, что скажется на самочувствии индивида.
Но может быть, мы все такие -- проживаем жизнь, которую нам навязывают обстоятельства, хотя мечтаем совсем о другой, которую сами для себя придумываем.
первый, одетый в форму авиатора, поражал огромными закрученными вверх усами (я знал, что среди летчиков это модно - в идеале усам полагалось иметь форму штурвала).
Зритель, даже самый чувствительный, вполне может выбирать, как относиться к тому, что он видит и о чем точно знает, - это все происходит не с ним.
I have tried to show in this book that historians are selling themselves short. We do not have to limit ourselves to the two hundred generations in which people have been writing documents. If we widen our perspective to encompass archaeology, genetics, and linguistics—the kinds of evidence that dominated my first few chapters—we get a whole lot more history. Enough, in fact, to take us back five hundred generations. From such a big chunk of time, I have argued, we really can extract some patterns; and now, like Seldon, I want to suggest that once we do this we really can use the past to foresee the future.
– Мне хорошо одной, – тихо проговорила она. – Но мне было плохо без тебя. Никогда я не хотела ни от кого зависеть, боялась привязаться так, чтобы это стало моим несчастьем. Но я чувствую зависимость от тебя, Роган. И я люблю тебя.
"..люди очень уязвимы. Говорят не то, что думают, делают не то, что хотят. Мечтают об одном, мирятся с другим. И все от этого мучаются. А главное – не признаются в том, что им плохо. Себя обманывают, близким жизнь портят
Знавал я одного господина из Пафлагонии, который имел обыкновение каждое утро заглатывать живую змею. Он любил говорить, что эта привычка рождает уверенность в наступающем дне: мол, за весь день с тобой не может случиться по крайней мере ничего более неприятного. Когда его приговорили к повешению, перед казнью беднягу заставили слопать полную миску лохматых многоножек, так что его убеждение в конце концов себя не оправдало.
Ничто так не отбивает охоту любопытничать, как благочестивые изречения.
Безрукий клеть обокрал, голопузому за пазуху поклал, слепой подглядывал, глухой подслушивал, немой караул кричал, безногий в погоню бежал.
Если ничего не имеет значения, тогда нечего спасать.