Желай тихо. Твои желания тебя слышат.
Нарочитая, искуственная красота не всегда делает мир лучше. Стоит забыть о ней, и ты станешь свободным.
Хочешь тосковать о чем-то неизведанном, тоскуй, только делай это на всю катушку, чтобы быть уверенной что живешь, не обманываясь.
Фиджан была права - нельзя предлагать копейки за то, что стоит целое состояние. Уж лучше взять это просто так, оставив взамен благодарность.
Есть множество предназначенных друг друг возлюбленных, которые никогда не будут вместе...
Мне не стерпеть голода, с которым он смотрит на капли чая в чужих чашках.
- Я не хочу опровергать твою теорию о людях, предназначенных друг другу, - тихо сказал он. - Тебе это и не удастся, - я легла на дно лодки. - Хорошо, - Солей устроился рядом. - Я верю в то, что видел. Но, возможно, ты видела больше меня...
— О, грешный дым кофеума! — с улыбкой вздохнул Шахрийяр. — Раскурю, пожалуй, бутыль-другую.
Иногда кажется, стоит только свернуть за угол, и я услышу звон фарфоровых чашек, увижу знакомое красивое лицо... Но еще не время... И, постояв немного на холодном ветру, я перехожу на другую сторону улицы, не смея тревожить ее темные неизведанные уголки.
Быть может, мечта тем и хороша, что не должна стать реальностью?
А по ночам обычно приходит дождь. Не ураган или ливень, а тихий спокойный перезвон капель по крышам. В жемчужном рассвете глухо стучит он по дощатому настилу набережной, смывая кофейную пыль с вымощенных дорог, понемногу остужает раскаленную за день землю и покорно возвращается в океан.
...самый дикий, самый жестокий, лишь тот, кто будет заряжать, и стрелять, и материться, и молиться быстрее и действеннее других, сумеет пережить этот день. Короче, они кричат «Да здравствует Испания!», но сражаются за собственную шкуру.
А может, в это мгновение Испания — это и есть собственная шкура и шкура товарищей, такая же почерневшая от пороха, как и своя.
Корабли хороши, офицеры знают свое дело, но у них нет команд, и все это происходит перед лицом врагов, беспощадных, натренированных, как машины.
Да - Испанию и ее военный флот привели к их нынешнему коматозному состоянию большие интересы других стран, но также и свары между разными шишками на ровном месте, низкие придворные интриги, чьи-то личные страхи, а более всего - абсолютная бесталанность правительства.
Капитан "Антильи", как и большинство его товарищей, не переваривает своих французских коллег, навязанных им союзом с Наполеоном. Зато по-настоящему восхищается этими негодяями-англичанами, их профессионализмом, их патриотизмом, их хладнокровной сноровкой и их командами, дисциплинированными и убийственно точными, когда приходит время палить из пушек. Благодаря всем этим качествам они намного превосходят любой другой военный флот мира.
Нельзя взять ножницы и просто вырезать из жизни то, что не нравится.
Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.
Разум дан человеку, чтобы он понял: жить одним разумом нельзя.
...Каким неуклюжим становится человек, когда он любит по-настоящему! Как быстро слетает с него самоуверенность! И каким одиноким он себе кажется; весь его хваленый опыт вдруг рассеивается, как дым, и он чувствует себя таким неуверенным.
У меня такое чувство, будто я оказалась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так себя ведут. Их настолько занимают деньги, что они забыли о жизни.
Неужели, чтобы что-то понять, человеку надо пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти?
— У вас такой счастливый вид! Вы влюблены? — Да. В платье.
Всегда найдутся люди, которым хуже, чем тебе.
Люди потеряли уважение к смерти. И это произошло из-за двух мировых войн.
Я не ухожу, просто иногда меня нет