Опустив взгляд, увидела плед, прикрывавший ноги мужчины. На секунду даже стало жаль его, а потом я поняла, что жалеть Бэрилла не стоит, так как он и сам прекрасно справляется с этой задачей. Более того, он, кажется, потерял веру в себя и в то, что в его жизни может быть что-то лучшее, чем это кресло и долги.
Да. Дела у Бэрилла плохи. Но при этом он пытается изображать гордость.
Невольно хмыкнула.
Гордость штука хорошая. Но в случае благородных особ, только тогда, когда есть деньги.
— Но леди не должна править экипажем! — произнес отец.
— Ты забыл, что я вовсе не леди.
Впрочем, я всегда считала, что благородство оно внутри. Его не купить и не получить по наследству. Оно или есть, или его нет.
Неважно, где ты построишь свою сказку, важно в этой сказке оказаться рядом с тем, в ком бьется любящее тебя сердце.
Чарльз Джонстон, преподаватель санскрита в Колумбийском университете, отзывался о ней совсем по‑другому: "С самой первой встречи с госпожой Блаватской меня поразило ощущение мощи и величия её личности; её легко было сравнить с первобытными силами Природы… Однако в её присутствии я не испытывал чувств, возникающих порой…
– С ума сойти! Из нечисти! Эрика, ты нечто! Ничья мать не додумалась бы подарить ребенку что‑то, изготовленное из нечисти. Да еще с зубами! И когтями!
– Так я тебе и не мать, – смущенно потупилась я.
Верно, все согласятся со мною, что для мыслящего, любознательного человека нет предмета более достойного внимания, как знакомство с внутренним миром, бытом каждого мыслящего человека, даже и ничем не отличающегося на общественном поприще.
"...было страшно, таинственно, сказочно-красиво в саду, точно наполненном ароматными снами..."
«От фашизма — чьим бы он ни был по национальной выраженности, — есть только одна панацея: культура, причем не казенная, школьная, а широкая, демократическая».
— Принесла мне что-нибудь, Яра? - также тихо спрашивает он, а его глаза блестят в слабом освещении. — Да, - на выдохе отвечаю я, вспоминая его пылкое признание перед всеми. — Опять пироги? - слабая улыбка трогает его губы. — Нет, моё сердце.
Рабочий год закончился, начались новогодние каникулы. Ксюшины родители, к которым я предложил заглянуть на Новый год, куда-то уехали. Леха повез семью в Дубай, Иван с коллегами махнул в Таиланд. Праздники мы провели вдвоем с любимой -- салаты, телевизор, постель, прогулки по городу и вылазки в кино. У Ксюши началась…
А Даша жалела Лиду, тщательно это скрывая. Она сильная женщина, творческий человек, – и вся без остатка растворилась в одном деле жизни. Вьет гнездо, в котором тепло и уютно должно быть всем, кроме нее самой. У Лиды нет минуты в целых сутках, когда бы она думала только о себе. Дышала бы для себя. Даша не видит в ее жизни…
Левка давно уже не удивлялся тому, как не только не распадаются, а даже, наоборот, крепнут в разлуке, при долгих расставаниях семейные узы. Держат, не отпускают, даже если видишь родного человека раз в год. Но что это же правило работает для человека, не родного тебе по крови — это все еще удивляло.
Ну что же — бойтесь мечтать. Мечты сбываются. Рано или поздно. Так или иначе. Но далеко не так и не тогда, как вы себе это представляли.
у каждого в этом бизнесе есть цена. И у каждого на лбу невидимый ценник. И рано или поздно каждому задается главный вопрос. Сколько? Не обязательно денег. Кто-то расплачивается телом, кто-то — душой. Но талантом и трудом — никто. Неликвидный товар.
— Бицепс-то такой откуда взялся? Вот чудеса. Не было же вроде.
— Разве ты не знаешь, что в присутствии красивых женщин некоторые части мужского тела увеличиваются в объеме?
— Не подозревал, что речь шла о бицепсе.
— Ты так усердно работал рукой в душе, котик…
— Не начинай!
«Только человек мог быть столь жесток»
только сейчас понимаю, чтобы предпочесть какой-то вариант, нужно, чтобы они были.
Исцеление — странная штука. Сперва ты становишься легким-легким — сила целителя наполняет тебя как будто ты воздушный шар и вот-вот взлетишь. И становится так хорошо-хорошо… потом еще лучше… а потом чужая сила начинает давить, как… застарелый запор, причем везде, включая лоб и затылок! Ну, а потом будто прорывает — эта самая чужая сила хлещет из тебя во все стороны, унося болячку, но оставляя слабость и тошноту. И чем тяжелее болезнь, тем внушительнее тошнит!
Схватив меня за руку, Лив потащила за собой, продолжая бубнить себе под нос что-то. А я, как довольный мудак на лугу, чуть ли не скакал следом. Мальчик-ромашка, блять.
- Если б я был святым, Степка, тебя б на свете не было, - добродушно сказаал Богдан. - Святые не размножаются. Так что ликуй и пой.
Человек воевал с незапамятных времен - как правило, с теми, кто жил по соседству.
Я думаю, терпением можно достичь всего. Мысли постепенно выцветут, перестанут волновать, сердце будет биться ровно всегда, я забуду все, надо лишь только подождать. Уйдет все, останутся тени, но они будут такими бледными, что не останется даже видимой дымки – только легкие отблески. Нужно время. Нужно ждать. И терпеть. А…
Без особой необходимости я стараюсь не врать. Вовсе не потому, что я такой уж честный парень в белой шляпе. Просто врать вредно. У курящего человека дрянь накапливается в легких, у лгущего — в голове. Не то чтобы от этого можно было умереть, но я знаю нескольких ребят, с которыми мы одно время занимались одним и тем же…