Святая Вселенная, спаси наши души,
Когда Сын Земли дом свой разрушит.
Святая Вселенная, помилуй нас, грешных,
В тот час, как Бог Солнца так безутешен.
Святая Вселенная, спаси наши души,
Твой Сын Земли к нам равнодушен.
Святая Вселенная, мы молим помочь –
С ним ведьм Королева и Лунная дочь.
Сумерки - это трещина между мирами.
- Ты слышала что-нибудь о платье мести Принцессы Дианы?-Борис только вопросительно изогнул бровь.-Нет. Ну ладно...
А я слышала и о принцессе Диане, и видела взгляд своей свекрови, так что могла два плюс два в своей голове.
отец вряд ли сможет исполнить свою архетипическую роль, если у него самого не было отца. Ведь невозможно передать детям то, чего ты сам был лишен.
- ...наш старый город умирает. Мы покинуты, мы отчаялись, мы погибаем!
- Да, да, нужно сдаваться! Нужно сдаваться! - зашумели в зале.
- Нет, - возразил Жан Пекуа, - надо умирать.
Опыт - лучший учитель.
Учитель – немец, врач – еврей, повар – француз, сапожник – армянин, любовница – полька.
Болить чи ні - в принципі, не має значення.
Подлинная доброта молчалива. У нее в запасе много поступков, но ни единого слова.
Реклама, адресованная мужчинам, имеет успех, если она льстит их представлению о самих себе, в то время как реклама «священных» продуктов, как и вся реклама, предназначенная женщинам, работает за счет того, что заставляет их как можно острее ощутить свою виновность.
Счастливых концов не бывает. Точнее, концов вообще не бывает, никаких. Просто у каждого из нас своя история, которая вплетена в одну Историю, общую для фей и людей. Иногда мы делаем шаг и попадаем в чужую жизнь, из которой выходим через несколько минут или задерживаемся в ней на много лет. А большая история идёт себе и идёт своим чередом.
Мир встал с ног на голову. Журналисты сочиняют статьи, полные выдумок. А писатели пишут романы, в которых описывают реальные факты. Но реальность кажется неправдоподобной.
Это привычка, хорошая привычка – каждый день стремиться быть счастливой.
Я в темноте. Не в той темноте, которую можно определить отсутствием света, а в темноте, которой незнакомо само понятие "свет:.
Поступишь плохо – скажи. Признался – уже наполовину прощен.
– Что, если бы вся история человеческих войн и распрей за ночь стерлась бы из нашей реальности и мы проснулись бы, не зная, кто такие мусульмане, евреи, украинцы или баски? Представь, что этого просто нет в памяти, а карта существует только географическая. С горами и долами. Никто никому не должен, никого не угнетали, не пускали пух из подушек. Сколько времени ушло бы тогда на новую вражду?
– Думаю, немного, – сказал Маркус, с готовностью поднимая бокал.
– Черта с два. Войны начинаются в памяти… – клошар крепко постучал себя по лбу, – а заканчиваются в беспамятстве. Как любовь или, скажем, ненависть. Ты думаешь, что человек тебе неприятен, а на деле он напоминает тебе что-то знакомое, мерзкое или опасное. Или печную дверцу, о которую ты уже обжигался. А причину ненавидеть его в настоящем ты будешь искать, пока не найдешь.
– Ненавидеть можно только того, кто знает, что ты его ненавидишь. А иначе какой от этого толк? – заметил Маркус.
– Низкие чувства лучше держать при себе и не позориться, – сказал старик, усаживаясь и приникая к стакану. – Другое дело месть.
– Не вижу никакой разницы между ненавистью и местью.
– Ты когда-нибудь ел сухари с сушеными пчелами?
– Нет, не приходилось.
– Говорят, улей с мертвыми пчелами, принесенный с пасеки, однажды забыли на кухне, и он случайно опрокинулся в тесто у булочника. Ученик булочника явился спозаранку и принял пчел за изюм. Закатал их в тесто, накрутил к празднику разных пандоро и поставил в печь. Вот уж ему досталось, когда все сели обедать. Понимаешь?
– Не очень.
– Ты принимаешь дохлых пчел за изюм, парень. Все знают, что есть мертвецы, которых нельзя примирить со смертью. Человек, которого убили как собаку, продолжает взывать к отмщению. Его не сравнить с воином, который сам выбрал себе кончину.
ДОРИДАВ Дориде нравятся и локоны златые,
И бледное лицо, и очи голубые.
Вчера, друзей моих оставя пир ночной,
В ее объятиях я негу пил душой;
Восторги быстрые восторгами сменялись,
Желанья гасли вдруг и снова разгорались;
Я таял; но среди неверной темноты
Другие милые мне виделись черты,
И весь я полон был таинственной печали,
И имя чуждое уста мои шептали.1819
С помощью только одного Отрицательного знания можно уничтожить создание.
Массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Больше того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать.
Мандрагора, или мандрагорум — сильнодействующее средство для восстановления здоровья.
Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик.
Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна.
Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит.
Оценивать свою храбрость бессмысленно. Храбрость возникает, когда она нужна. Когда кому-то приходится сталкиваться с самыми темными ужасами.
Размышлениями изострил я свой ум и убедился, что человек, который живет без забот, почти подобен скотине.
Любое горе, что сапоги по чужой мерке шитые, сначала сердце натирают, а после поразмякнется, пообвыкнется...
«Забавно, что люди говорят: «я лучше умру». Ведь на самом деле никто на это не пойдет. Просто никто не знает, на что окажется способен, оказавшись перед лицом смерти. К тому же легко решиться на убийство того, кто все равно умрет.»
Сколько раз уже я собирался объясниться с тобой – и не мог. Но, я думаю, это естественно: разве можно объяснить кому то другому то, что не удается толком объяснить самому себе? Вряд ли.