Я работаю на пуговичной фабрике приемщиком раковин.
Чем больше ты напрягаешься, пытаясь сыграть что-то интересное, тем менее интересно получается и хуже ты играешь. Так что перестань напрягаться.
Жизнь такая длинная, если только успеваешь удержаться на ее шлейфе. Но мой путь еще не окончен, я пока не нашел своего места, поэтому все там, все еще впереди. Главное - надо уметь радоваться каждому дню, забывать боль и искать...Наверное, свое счастье надо искать.
Елена проснулась как раз вовремя. Сумерки, фиолетово-розовые, прозрачные, как сигаретный дым, облепили красноватые стволы сосен. А последние лучи засыпающего солнца поползли по земле, как рыжие змейки.
Когда человек вступает в ту жизнь, он сначала принимается ангелами, которые оказывают ему всевозможные услуги, говорят с ним о Господе, о небесах, об ангельской жизни и научают его истинам и благам. Но если человек, тогда уже ставший духом, таков, что он еще в мире слыхал о том же, но сердцем отрицал или презирал это, то, несколько поговорив с ним, он желает оставить их и ищет, как бы уйти; когда ангелы замечают это, они оставляют его. Он наконец присоединяется к тем, которые живут в одинаковом с ним зле. Когда это свершается, он и тогда отвращается от Господа и обращается лицом к аду, с которым он был соединен еще на земле и в котором находятся все живущие в одинаковом с ним аде; они сами и по доброй воле, а не по воле Господа, ввергаются в ад.
Проблемы эти религиозные... Христиане, иудеи, язычники... Какая разница - какой веры человек? Лишь бы человеком был настоящим.
"Принять на грудь" и "выпить" - синонимы. Разница лишь в количестве спиртного, разминувшегося с целью.
“Некоторые люди считают своей жизненной задачей относиться ко всему критически и негативно.”
Я объяснил ему, что уронил в машине ключи, и сжал его крепче, словно пытался раздавить свою жалкую ложь.
Это истина одна на всех, а правда может быть разная, у каждого своя, и каждый пытается доказать свою правоту, исходя слюной и гневом.
Затем снова поворачивается к присяжным, окидывает их светлым и открытым взором и внезапно глубоко задумывается, опустив голову. Обе руки его подняты на высоту груди, глаза крепко закрыты, брови сморщены, и весь он имеет вид не то смертельно влюблённого, не то собирающегося чихнуть. И присяжные и публика смотрят на него с большим интересом, ожидая, что из этого может выйти, и только судьи, привыкшие к его ораторским приёмам, остаются равнодушны. "Христиане"
— Что такого смешного? — возмущённо спрашивает Джули. — Жизнь. Я смеюсь над жизнью.
Ей было страшно! Это как в кресло к стоматологу садиться. Понимаешь все, но пытаешься разговаривать в надежде оттянуть тот страшный момент, когда...
- Не знал, что ты этим занимаешься. - Гипнозом? А как, по-твоему, я женился?
Наказание - это способ изменения человеческого разума.
Нельзя терять себя. Нельзя становиться отражением другого человека. Это прямой путь к разрушению личности.
Нет более унизительного состояния в жизни, чем праздность.
Есть вещи, ради которых стоит побороться.
Ан-24 снижался, наполняя воздух рокотом. Довольно приличный самолёт для того, чтобы просто вот так садиться на ничем не огороженную улицу, на которой только что ходили люди, играли дети…
Анелма считала, что, когда жизнь берет за горло, бедняга так скрипит зубами, что они
стачиваются, и чем дольше продолжаются беды и проблемы, тем сильнее портятся зубы.
А кто ваши друзья?
Эуне еще раз поправил галстук.
— Вроде вас, — ответил он. — Но у жены есть и приличные знакомые.
Юристы все — приспешники Тьмы!
Интуиция подсказывала Люку, что Мэй не остановится, будет биться до конца. А такие не проигрывают, как правило.
Помни, что всякая похвала, если она не заслужена, становится жестокой насмешкой и даже больше того - оскорблением и всего нагляднее обличает людские пороки и безрассудства.
Они втроем с востока шли,
Удачу испытать,
И сэра Джона поклялись
Убить и закопать.
Вспахали землю, и его
Во мраке погребли,
И объявили на весь мир:
Джон Берликорн убит.
Он там немало полежал,
Но дождь пошел с небес
Малыш Джон голову поднял
И из земли полез.
Тогда пришел мужик с косой
И срезал Джона с ног,
И вилы остро наточив,
Вогнал их Джону в бок.
И цеп по Джону молотил –
И обнажилась плоть,
Остатки тела увезли
На мельницу молоть.
Но в виски Джон-Малыш ожил,
И в пиве, темном, как орех,
И доказал своим врагам,
Что он сильнее всех.