Казаться легкомысленной и быть недосягаемой - верх искусства.
Красота и покой находятся не в каком-то потустороннем мире – они в действительном, повседневном мире, в самой гуще дел и событий
Если мы хотим, чтобы люди уважали закон, мы не должны менять основанные на нем решения, не имея на то законных же оснований.
Стая – это сообщество примитивных существ, возглавляемое самым примитивным
...Все уверенные в своём вкусе терпят ... поражения рано или поздно, когда время открывает замечательные вещи в том, что они презирали (В. Марков)
- Ты обещала не разбивать мне сердце. В договоре ты сказала, что не будешь, но ты разбила, Кави.
- "Я так в тебя верю", так верю, что могу обманывать тебя, могу оставить тебя одну и даже не мыслю, что ты можешь поступить так же.
Весь субботний день Роман провел в фонде редких изданий под неусыпным взглядом библиографа, который, видимо, полагал, что приезжий специалист по электронным системам послан специально для того, чтобы повредить старинные книги, не выдававшиеся, судя по формуляру, с одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года. На форзацах книг синели печати «проверено». Недоставало только оттиснуть «мин нет». Мин, в смысле подкопов под марксистскую идеологию, в книгах действительно не содержалось, а были забавные наставления на разные случаи жизни. Роман и посмеивался, и призадумывался над иными советами. В прошлом веке, когда книги были изданы, к этим советам относились серьезно. Но сейчас? С детства каждый воспитывался в убеждении, что нет ни бога, ни черта. Непонятно: запретители наверху больше верят в идеологическую действенность этих вот книг, чем в собственное оружие — ленинскую теорию познания? Роман не понимал, почему прячут от людей книги. Даже Ницше или Гитлера. Люди вынесли от Гитлера столько, что вряд ли найдется в Союзе идиот, который, прочитав «Майн кампф», воскликнет «А ведь прав был этот Адольф!» А если и найдется, то сразу будет ясно, чего он стоит. Тоже ведь тест.В науке — это Роман усвоил твердо — прогресс зависит от доступности информации. Засекреченность той или иной области не позволяет, во-первых, другим научным дисциплинам развиваться гармонично, черпать из колодца, забранного решеткой, и во-вторых, для самой этой секретной области наступают не лучшие времена, поскольку отсутствие обмена профессиональной информацией замедляет и ее развитие. Ну, допустим, секретность ракетостроения или ядерной физики можно объяснить вражеским окружением (но ведь не делятся и со своими!). А как оправдать глухую засекреченность работ Фрейда или Шопенгауэра? Если они были идиотами, то читай себе и хихикай, вооруженный знанием подлинного марксизма. Если же ты, читатель, не в состоянии разобраться, где у Фрейда правда, а где заблуждения, то грош цена всем нашим институтам — даром там хлеб едят, если не способны научить главному: способности отличать истину от заблуждения, плохое от хорошего.
В жизни каждый день надо узнавать что-то новое.
Отними деньги на изготовление бомбы — и ты отнимешь бомбу. Отними деньги на повседневные расходы и авиаперелеты — и ты избавишься от террористов.
Ни один действительно честный человек не станет хвастаться своей честностью. По-настоящему честные люди свою честность едва замечают.
Только там расцветут пышно розы, мой мальчик, где ты выполол все сорняки!
Слушай свое сердце. Если ты почувствуешь, что поступаешь правильно, значит, ты действительно поступаешь правильно.
Ты слышишь что-то, чего я не говорю
Легко идеализировать человека, которого едва знаешь.
Дети подобны губке, которая чаще всего впитывает именно ту информацию, которую ты желаешь от них скрыть.
Одиночество больше, чем общность двоих, один - больше, чем двое.
Этот молодой человек, на которого обратили внимание сыщики, был скоро ими выслежен, а затем признан беглым каторжником, пресловутым героем корсиканских вендетт, красавцем Теодором Кальви, по кличке Мадлена.
На Теодора выпустили одного из скупщиков, занимавшихся двойным ремеслом, ибо он служил одновременно и ворам и полиции; он пообещал Теодору купить у него столовые приборы, золотые часы и цепочку. Вечером, в половине одиннадцатого, когда старьевщик на площади Сень-Гильом отсчитывал деньги Теодору, переодетому женщиной, туда нагрянула полиция; Теодора арестовали и захватили вещи.
Я любил море. Я прожил довольно долго и был знаком с превратностями судьбы, заботами, что висели тяжким грузом на человеческой душе, и печалями, от которых появлялась седина в волосах и тяжесть на сердце, но все это отлетало прочь на дороге китов. Лишь в море человек ощущал себя по-настоящему свободным.
Ma souffrance est ma vengeance contre moi-même.
Ужасно, когда у двух людей — разное чувство юмора. Им ни за что не поладить.
То ли шарф, то ли великолепно подогнанное платье и движение стройных бедер под ним, но что-то придавало ей облик француженки, слегка противоречивший английскому виду ее белесых детей.
Эго не дает прошлому изгладиться из вашей памяти — кто вы такой без прошлого? Эго постоянно проецирует себя в будущее, обеспечивая тем самым собственное выживание и пытаясь найти в будущем возможность как-то реализовать и наполнить себя.
Эго заявляет: «Вот когда случится то-то, то-то и то-то, моя жизнь наладится, я обрету счастье и покой».
Солженицын просто старый дурак, который жил в Вермонте и мечтал о возвращении в Россию-матушку пророком, а когда вернулся, никто не захотел слушать его старую песню.
Между тем он [Гитлер] всегда находил время для мелких дел и второстепенных занятий. Государственные дела и проблемы военной стратегии, от которых порой зависели жизнь или смерть тысяч сограждан, откладывались в сторону, если вдруг возникал, например, вопрос, касающийся учреждения новой воинской медали.