Исследователь рынка, ежегодно наблюдавший в среднем 4000 детей, обнаружил, что единственным огромным желанием у них было все "контролировать". Чем лучше какой-нибудь продукт удовлетворяет желание, чтобы к ним относились, как к взрослым, тем больше у него шансов на успех. Это желание автономии по отношению к еде частично объясняет популярность хлопьев для завтрака как детской еды. "Уже само действие, когда вы насыпаете хлопья в миску и заливаете их молоком, дает ребенку чувство контроля", - отмечает исследователь.Точно так же кетчуп стал любимой едой детей отчасти потому, что это один из тех немногих ингредиентов блюда, который дети самостоятельно добавляют в еду.
Наверное, они тоже по-своему любят природу. Но любят для себя – как машину или дом. Сама по себе природа их не интересует, для них она – чудесный интерьер. Ну или не интерьер; может, слово не самое удачное. Оформление мира вокруг. Им нравится, когда мир оформлен в горы, деревья, птиц, животных. Им приятно гулять по такому миру. Не более того. Главным для них остаётся человек. Горы они любят – как стены, деревья – как шкафы, зверей – как вазы, украшения, статуэтки. Считают их красивыми. Любуются. А при необходимости используют. Сдирают мех, выщипывают перья, режут на куски мясо.Наверное, они так же и других людей любят – как красивый или просто удобный интерьер для своей жизни. Для них люди – заводные машинки, вызывающие эмоции, развлекающие болтовнёй. Если машинка сломалась, её всегда можно заменить другой. Вот и вся любовь.Так и живут – интерьеры друг для друга.
Я считаю, что мы должны брать по чуть-чуть от каждой религии и философии. К примеру, я не буддист, но мне нравится мировоззрение буддистов. К тому же их философия даёт тебе основу, на которой можно строить свою жизнь.
Он женился бы на своей Клотильде де Гранлье. И Эстер не связывала бы мне руки. Люсьен чересчур любил ее, а Клотильду, эту спасательную доску, он никогда не полюбил бы... Ах! Малыш был бы моим безраздельно!
Женщины – это трудности, с которыми мужчины любят бороться
Первую порцию я делала с дочкой, как и советовали сайты – пусть дети делают глазки и хвостики. Совместная выпечка очень объединяет семью. Ну не знаю. Я пыталась сделать из колбаски теста узелок, а Сима втыкала в него изюм. Я лепила хвостик, Сима разрезала хвост на перышки. У нас, если честно, получились лупоглазые монстры, похожие на креветок, причем уже сваренных. Глаза у всех были слегка навыкате. Но я их испекла.
В конце концов все превращается в пыль и воспоминания
Точно по Марксу: в кризис происходит концентрация капитала в руках крупняка. А самым крупным капиталистом в России остается государство. В годы того кризиса все государственные монстры — Газпром, Сбербанк, «Аэрофлот» — только укрепились, почти всех конкурентов помельче снесли.
Самые сильные люди, из тех кого я знаю, это женщины.
Почему-то о том ,что было на самом деле ,рассказывать труднее всего
Почему со временем мы перестали осознавать страдания Христа? Как будто Он был не из плоти и крови, как все остальные, как будто Его ужас, Его боль, Его муки были иными. Ответ прост: чтобы не задумываться об этом. Так нам легче Его предавать.
Дело вот в чем: каждый человек сам решает, что для него значит отказ. Иными словами, слово «нет» будет иметь лишь то значение, которое вы сами ему придадите. Вы можете воспринимать отказ и в положительном, и в отрицательном ключе, все зависит от вашего взгляда на это «нет».
Думаю, если бороться за что-то на пределе возможностей, то Бог не выдержит, хлопнет себя по лбу и воскликнет: «На! На! Получай! Только отстань! Мне придется лезть в базу данных, искать твой профайл среди других семи миллиардов землян, переписывать твою судьбу, придется убить на это целый день и кучу космической энергии, но раз уж ты, как танк, прешь к свой цели, наплевав на Мой замысел, то пожалйста!..» Понимаешь? Я считаю, что все дело в борьбе. В ней весь смысл и только в ней.
- По-моему, все войны выглядят одинаково для тех, кто в них умирает.
- Но в наше время умереть в войне гораздо проще, правда? - он снова кивнул на ноутбук. - В старых легендах война - это герой, который выезжает на поле боя с мечом в руке. Это чудовище, которое необходимо победить. А что теперь? Теперь это даже не генерал, командующий армиями. Это беспилотники, запасы ядерного оружия, удары авиации. Достаточно нажать на кнопку, чтобы целая деревня исчезла с лица земли.
– Вот кто я? Я есмь чёрт! – не спеша объяснял не особенно пьяный, но уже не такой уж трезвый Байстрюк. – Живу себе в Запорожской Сечи и души христианские на грех толкаю. Работа такая, шо робить? Но ежели я вас не хочу забить, ну не хочу, и всё?!! Запали вы мне у сердце! Мы ж з вами и горилку пили, и супротив ляха на шаблюках рубилися, и в пекле вы до меня в гости захаживали, як промежду добрых соседей водится.
Молодые люди молча кивнули. Верно, было, не сотрешь.
– Так и кто ж я теперича? Я чёрт али запорожец?! А може, я запорожский чёрт и на том стоять буду! Не позволю своих сотоварищей своей же рукою в могилу извести, нет на то моей козацкой воли и правды! И нехай они там в своей Раде на навоз изойдут…
– В пекле? – на всякий случай уточнил Николя.
– Та тьфу, не велика разница, – сплюнул Байстрюк
Вот женщина, которая была непосредственным свидетелем жутких событий в Далласе, но беспокоилась о ком-то другом. «Она всегда думала о ком-то еще. Она просто контролировала ситуацию и двигалась вперед
Грубая сила ничего не стоит, если ею не управляет разум.
Я умираю давно и скоро в любом случае умру, с помощью Зелёной Грозы или без неё.
Да, в тот день я понял. Детей убивают не потому, что хотят перечеркнуть жизнь, которая не удалась, не от желания, дав задний ход, сгладить сумятицу, которую мы, взрослые, посеяли в их жизни.
Нет. Убивают затем, чтобы дети не судили нас, когда вырастут.
- Ну вот всё закончилось. Прощай, счастье. - Ван Ыок откинулась на спинку сиденья. - Думаю, это и есть пучина отчаяния. И прямо сейчас я по уши в ней. Или она во мне.
“ - Мне очень жаль, что они так сделали, - но тебе станет лучше.
Конечно, станет. Выбора-то у него не было. Это в эпоху Смертных был выбор - либо выздороветь, либо умереть. Сейчас альтернативы нет».
"Мы хотим, чтобы наши дети учились на наших ошибках", - подумал Торгрим и спросил себя, а случалось ли подобное хоть раз в истории человеческой расы.
На следующее утро, проснувшись, он видит, что лепестки цветка опали и лежат у черной сердцевины. В этом месте царит одна смерть.
Не говоря уже о системе присяжных, которые вообще ничего в этом не смыслят и именно потому были выбраны
Джонни рано понял жизнь. Если его спрашивали, почему он не такой, как другие, почему держится так тихо, почему его глаза словно поглощают свет, - он вот так и отвечал. Джонни рано понял, что безопасного места не существует, что им не может быть задний двор, ни игровая площадка, ни веранда, ни тихая дорога на краю города. Нет безопасного места, и никто тебя не защитит.
Детство - иллюзия.