- Подожди, Дрозд, я тебе примерчик маленький приведу. В Кронштадте у нас остался старый-престарый утюг. Броненосцем называется он. "Не тронь меня" - название ему дано. Знаешь такой?
- Знаю. А дальше что?
- По-моему, всю эскадру нашу можно назвать так, только с маленькой прибавкой: "Не тронь меня, а то развалюсь".
Что бы ни случилось, оставайся верна себе.
– Знаешь, как у нас, оборотней, иначе называют пророков? – хмыкнул Гран.
Тавер на мгновение задумался и выдал:
– Сказители? Мудрецы? Предсказатели? Всеведущие?
– Брехуны! – хохотнул Гран.
– Хороший пророк – немой пророк, – присоединилась Дарла. – Или вообще мёртвый пророк. Жизнь – как непредсказуемая книга, и нечего её портить, заранее рассказывая сюжет.
Проблема лишь в том, что называть „везением“. Собственно, та же проблема, что и с теорией вероятности: она априори предполагает, что новое обстоятельство в твоей жизни возникло по воле случая, и только.
Вечно лежать без движения может не только мертвый, А в странные эпохи даже смерть может умереть.
Пусть все будем хорошо, но еще лучше, когда для полного блаженства не хватает какой-то малости. Так надежней
– Нехорошо, – задумчиво обронил боевой маг. – Лер Альварис будет недоволен. Ему нужна эта девочка. Очень.
– Что?! – неожиданно взвился почтенный лекарь. – Она умирает прямо у вас на глазах, а вы говорите, что это всего лишь «нехорошо»?! Что вы с ней сделали, что её аура стала похожа на решето?! Что сотворили, раз она не хочет жить?! Чем ударили, если у неё нет сил даже на то, чтобы принять лекарство?!!
Кайф джанка – жизнь по его законам. И избежать ломки можно с той же вероятностью, как и проехать мимо кайфа после укола.
– Не все видимое и слышимое – истина!
Вот так. Хочешь скрыть правду - выдай ее за шутку.
Глядя на брата, Дорриго Эванс все гадал, что же такое могло заставить взрослого заплакать. Заплакать стало означать просто дать выход чувствам, а чувство - единственный в жизни компас.
Агрессия представляет собой вирус, передающийся с помощью средств массовой информации.
более того, изложив факты, я бы скорее всего стал сочинять, лишь бы привлечь внимание — и вызвать восхищение — аудитории.
Лицо светловолосого мужчины побелело, брови взлетели от удивления, послышался скрип плотно сжимаемых зубов, желваки зашевелились. В общем, картина - он в бешенстве.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, – затянул Вад.
Он был очень упрямый, мой младший брат Вад. Он мог часами тянуть одну какую-нибудь ноту. Средневековые фанатики не годились ему в подметки.
Понять человека - значит носить его в себе.
Меня всегда поражало: художник, прежде чем рисовать человеческое тело, должен в обязательном порядке изучить анатомию. Только знание этой науки избавляло художника от ошибок в изображении. А писатель, в ведении которого больше, чем человеческое тело, — его психика, его сознание, — не часто стремится к подобного рода знаниям. Я посчитал своей обязанностью кое-чему поучиться. И, поучившись, поделился этим с читателем.
— Завтра в город прибывает белый маг.
А вот это уже интересно. Перестав демонстративно позевывать, посмотрела внимательнее.
— Надеюсь, вы понимаете, что это значит? — яростно сузил глаза мэр.
— Конечно, — я расплылась в самой что ни на есть довольной улыбке, — белый маг в моем городе! О Тьма, вот это подарок! — села на постели, поправила волосы, после сорочку, после грудь, чтобы в кружевной лиф легла попривлекательнее, после… — Так, а что это вы на меня смотрите и совсем мое мясо жрать перестали? — вопросила у морды.
Мэр сглотнул толком не прожеванное.
— Уже наелись? — недружелюбно поинтересовалась я.
"Forsan et hаеc olim meminisse iuvabit"
"Может быть, и об этом когда-нибудь будет приятно вспомнить"
стих Вергилия (Энеида I, 203)
Иногда легче поставить жизнь на карту, чем выставить себя на посмешище.
Хейли, несколько дней назад твой разум был похож на большую кастрюлю с супом. А месяц назад эта кастрюля еще и кипела. Думаешь, было легко тебя читать и разбираться в мыслях, которые густо намешаны в твоей голове?
Небольшие деньги можно делать, не залезая в политику, но для больших надо купить закон.
Больше всего меня умилила экспозиция из мужских трусов, которые оказались связанными между собой. Видимо, я жаждала донести до Томаса своё отношение к нашему знакомству.
... сила ничто, если лишена контроля.
– Магистр, у вас совесть есть? – практически заорала я. В ответ усталое: – Нету у меня совести, Риате, нету. Сколько раз тебе говорить, что этой дурью только вы с Тьером во всей Темной империи и страдаете.