Билли обнял ее. Они стояли так близко друг к другу, что их тела соприкасались с ощущением абсолютной гармонии.
« - Веди себя по отношению к ней осторожно.
- Да я ко всем отношусь с осторожностью, - сказал Роуэн. - Если вы случайно не заметили, то я должен сказать, что я вообще очень осторожный человек».
- Это молодость превращает нас в шутов, - заметил Старри. - А в старости положение дел лишь усугубляется.
- Мм. Хочу остаться здесь с тобой навсегда.
- Навсегда - это очень долго.
- Или все кончится уже завтра, - говорит она.
В мире, где все доступно, запретить означает разжечь желание.
— Все начинается с малого. И великое добро, и велико зло. Но зло чаще.
«Дорогой мистер Бузи, – начиналось письмо. – Простите нас за нашу самоуверенность, но…» Он никогда не видел «но», начиненного такой лестью и понуждением.
Все мы говорим: «Я верю в Бога». Но, разговаривая с разными людьми, вы сталкиваетесь с совершенно разными силами, которые порождают в человеке веру, с разными представлениями о Боге. Хотя разные люди говорят о Боге, этот Бог разный для всех. В этом и заключается грустный парадокс монотеизма. Никакой это не монотеизм, потому что каждый верит в Бога по-своему.
Когда учеба в колледже – это бизнес, нельзя исключить клиента за неуспеваемость.
Болезнь – это отсроченное последствие недостатка осознанности.
Шли годы. И сами ребята тоже менялись. Питер стал высоким, широкоплечим мужчиной, отважным воином, и его называли король Питер Великолепный. Сьюзен стала красивой стройной женщиной с чёрными волосами, падающими чуть не до пят, и короли заморских стран наперебой отправляли в Нарнию послов и просили её руку и сердце. Её прозвали Сьюзен Великодушная. Эдмунд был более серьёзного и спокойного нрава, чем Питер. Его прозвали король Эдмунд Справедливый. А золотоволосая Люси всегда была весела, и все соседние принцы мечтали взять её в жены, а народ Нарнии прозвал ее Люси Отважная.
Я всегда удивляюсь тому, что когда мир находится в беспроглядной тьме, то в нем все равно всегда находится место свету.
«Белые люди разжигают большой огонь и садятся вдали от него. Мы разжигаем маленький огонь и садимся к нему близко».Индейская пословица
Это важно, чтобы у человека всегда было чего ждать впереди.
Ходить по лезвию ножа было забавно ровно до той поры, когда он переставал быть метафорическим.
Вы знаете,-ворковала она,-мой младший братец немного робок...
Сука!-сквозь зубы шипел Поль. Но за исключением этой "суки", которую уловило чуткое ухо Жерара, младший братец не проронил ни слова.
«Сексуальное «подчинение» предполагает доверие, отключение тормозов; вы позволяете партнеру взять контроль в свои руки. В этом откровенно эротическом, доверительном контексте, основанном на полной взаимности, мозг способен на необычную открытость, он готов интерпретировать почти любое ощущение как эротическое.»
«Что ты делаешь, Энни?» – мелькнула у меня здравая мысль. Мелькнула и исчезла.
Ты убиваешь того мальчика, какой ты есть, чтобы стать мужчиной, каков ты есть, только иногда так и остаёшься мертвым.
У нас с ней много общего: загоны, неврозы, одна на двоих – слегка чокнутая – семья. И знаете, это очень похоже на любовь.
Перед походом в оперу женская часть семьи придирчиво рассмотрела скудные возможности моего вещевого мешка в рамках разгоревшейся дискуссии: можно ли одеть меня прилично? Можно ли меня в моих галифе и галошах выпускать в свет? Или лучше, как задумывалось ранее, оставить меня под лестницей в обнимку с тыквой, замершего в ожидании доброй феи-крестной?
Имя человека выделяет его среди других и определяет его будущее.
-Трудное дело - писать?
-Да, но без сомнения легче многого другого.
Трудность, источник страха-в иррациональности писательского труда: то, что ты написал три романа, не значит, что у тебя получится четвёртый. Здесь нет ни метода ни правил, ни размеченных маршрутов. Начало каждого нового романа - это прыжок в неведомое.
Я всего боюсь. Просто если тебе что-то нужно сделать, ты же не обращаешь внимания на страх.
- Просто если вы молодой писатель, трудно добиваться того,чтобы к вам относились всерьез.
- У видавших виды писателей все то же самое, - ответил Гор, пожав плечами.- Они считают, будто всё уже сказали, что им было сказать, потому что слишком стары. Если б только мы все могли оставаться людьми средних лет навеки, каждую нашу фразу высекали бы в камне.