Гнев рвёт тело на части и вгрызается во внутренности, а огорчение - это медленная ноющая боль, которая поселяется у вас в груди на гораздо более долгое время. Я могла справиться с яростью и неистовством маминого гнева. Но её огорчение причиняло страдание.
Октябрь в приморском городе всегда тёплый, и это здорово. После короткого дождика зеленые листья орехов и абрикосов чуть дрожат, ловя на себе щедрые солнечные лучи. Свет просачивается сквозь густую крону деревьев и разбрасывает по траве бледные пятна. И как можно учиться в такое время?
– Когда-то вон в тех больших скалах стоял высокий храм, посвящённый Настоящей Матери, – говорил он. – Это для того, чтобы люди не забывали о своих истоках. Не забывали, что раз у всех людей одна Настоящая Мать, то они все – братья, и потому войны между ними не должно быть.
– Только люди забыли об этом. Забыли о своей Настоящей Матери и забыли о том, что все они – братья. Вот и ненавидят друг друга, – понимающе произнесла Тигаки.
Есть моменты, когда мы наносим ответный удар. Если мы овощи, то в то же время каннибалы.
Чувство разочарования имеет собственный запах, чем-то похожий на аромат ириски, смешанной с высушенной на солнце грязью.
– Корона – не самый удобный головной убор
"Эндрю же постоял еще секунду-другую, глуповато улыбаясь и стараясь найти логическое объяснение непривычному ощущению, что Пегги, скрывшись за дверью, как будто прихватила с собой его желудок, сердце и еще некоторые жизненно важные органы."
Знаю одну простую технику. Когда мне нужно принять какое-то решение, я начинаю наблюдать за микродвижениями плеч. Они чуть-чуть сжимаются или расширяются? Крылья вырастают за спиной или я в ракушечку сворачиваюсь? Огромное количество людей живут в состоянии сжатия всю жизнь. Они выбирают не то, что хорошо, а то, что наименее плохо.
"Женщина не может быть слишком богатой и слишком стройной."
Мы такие, какими нас делает окружение.
В начале XX века австро-британский философ Людвиг Витгенштейн верно подметил: "Даже если б львы умели говорить, мы бы все равно их не поняли". В случае с осьминогом пропасть была бы еще больше. Лев - такое же млекопитающее, как и мы; осьминог - совершенно иное существо с тремя сердцами, с мозгом, опоясывающим пищевод, и слизью вместо волос. Даже их кровь отличается по цвету от нашей: она синяя, поскольку кислород там переносится медью, а не железом.
Опять заговор, опять воздействие на народ. Люди везде одинаковы. Взволнуй их, надави на болевые точки - и они пойдут за манипуляторами, как стадо, не задумываясь, что красивыми словами и идеалами прикрывают обычно банальную жажду власти.
Чудеса творятся мгновенно, их не вызовешь по своей воле, они совершаются сами собой, обычно в самые неподходящие минуты и с теми, кто их меньше всего ждет.
Ох как, я уже госпожой стала. Надо же, надо же, мои акции растут.
Он так и не произнес ни слова, но его поведение важнее слов.
Кому у нас лучше, художнику или писателю? Это зависит от того, что считать конечным результатом творческого процесса: рукопись или книгу? Художник так или иначе видит результат своего труда, завершённую картину. Можно ли считать рукопись конечным результатом, рукопись, что никогда не станет книгой?
Нельзя позволять себе самообман, если от этого зависит твоя жизнь.
Пока мы считаем, что у Вселенной было начало, мы можем думать, что у нее был Создатель.
- Старику Моралесу? А он справится? - Да. Потому что обязан. Многие из нас способны на поступки, о которых не подозревали.
Человек, который не чувствует отвращения к плохому правительству глупец.
...любовь к родине, чем и пишется национальная история, немыслима без бережного обхождения с дарами природы, предоставленными в распоряжение не одного, а тысячи счастливых и разумных поколений.
Люди ненавидят. Надо же что-нибудь делать.
Лежащее в решимости заступающее предание себя бытийному вот мгновения-ока мы именуем судьбой.
Не можешь использовать то, чего нет? Используй то, что есть.
Он был одним из множества людей, которые рождаются, живут и умирают, так ничего не поняв в жизни. Они появляются, бредут наугад и исчезают во мгле.