Если вы чувствуете себя не в своей тарелке, то… может все-таки следует проверить - вдруг она действительно не ваша.
иногда стекло вынуждено блестеть ярче бриллианта, потому что больше нуждается в самоутверждении
Да,много раз-при Арии,при альбигойцах,при гуманистах,при Вольтере,при Дарвине-вера,несомненно,катилась ко всем чертям. И всякий раз погибали черти.)
– Я не ощущаю той радости, на которую рассчитывала.
– Когда тратишь половину жизни на какую-то мечту, действительность редко полностью оправдывает надежды.
- При нормальных обстоятельствах я бы замучил вашу подружку до смерти у вас на глазах и только потом принялся бы за вас, но я намерен облегчить вашу участь и убить обоих быстро и чисто.
- Благодарю. Если я когда-либо смогу отплатить вам за услугу, дайте мне знать.
«Господин, не в моей власти исполнить твою волю! Тот, которого ты ищешь, не существует больше: Пилат умертвил его».
Тогда я обходил молчаливые кафе старых районов в поисках кого-либо, кто из сострадания поговорит со мной о только что прочитанных стихах. Иногда я находил такого собеседника — всегда мужчину, — и мы сидели в каком-нибудь жутком хлеву и дымили вынутыми из пепельницы окурками своих же сигарет, и разговаривали о поэзии, пока все остальное человечество занималось любовью.
Фильм длится в среднем полтора часа, из которых драма – всего несколько минут. А книга… Это целое путешествие. Когда читаешь книгу, то проживаешь каждую эмоцию. Ты примеряешь на себя ситуации, в которые попадают герои, будто проживаешь с ними их жизнь, отчего сердце разрывается на части. Разбивается вдребезги.
(о своей вине я не говорю, она выше всех гор на свете)
Адреналин — лучший и самый опасный наркотик, выжигающий страх, но притупляющий разум.
Человек воистину современный, Уильям Рэкхэм являет собою то, что можно назвать суеверным христианским атеистом, а именно, верует в Бога, который, хоть Он, быть может, и не отвечает больше за восходы солнца, сохранность Королевы или подачу хлеба насущного, но все же, когда что-то идет вкривь и вкось, первым оказывается на подозрении.)
— Хм, кто-нибудь ещё знает что-нибудь невероятное, кроме любви?
— Для невероятного как-то буднично, — заметила Лэа, не отрываясь от изучения карты.
— Любовь — буднично? А что тогда невероятно?
— Ну... — она подняла взгляд от монитора, — могущественные враги, смертельная опасность, не знаю, что-нибудь эпическое.
— У каждого, кто протянет больше ста лет на виду, а не шхерясь по подвалам, появятся могущественные враги, которые будут представлять смертельную опасность. И я всё равно не измыслю ничего более эпического, чем капитуляция фашистсткой Германии в тысяча девятьсот сорок пятом. Неа, — Заноза помотал головой, — и в жизни, и в смерти, самое невероятное, что может случиться с разумным существом, это любовь.
Наш мир так устроен, что женщина может распоряжаться своей судьбой лишь в том случае, если у неё есть деньги или сила. Денег у меня осталось совсем немного. А вот сила имелась… Осталось научиться правильно пользоваться этой силой.
Возможно, в каком-нибудь другом мире все по-другому. Там лучше. Есть добро в чистом виде и его альтернатива – абсолютное зло. Здесь же – только смеси и примеси, и нет у нас химических приборов, чтобы их разделять и отделять.
Человек слушает новости только для того, чтобы успокоиться. Какую бы потрясающую новость ему ни сообщили, если человек слушает её, значит, он жив - вот в чём дело. По-настоящему потрясающая новость - это последняя новость, возвещающая о конце света. Заветная мечта каждого - быть в состоянии услышать её.
Многие женщины сожалеют о том, что они не родились мужчиной… Это, наверное, такие женщины, на которых мужчины не обращали никакого внимания.
Испуг никому не вредит. Если что и калечит наш дух — то это как раз постоянные придирки, оплеухи и указания, что нужно делать, а что нет.
— Трудно объяснить… Я давно так делаю. Многие полуживущие… я съедаю их жизнь, которая еще осталась. В каждом ее остается понемногу, поэтому приходится съедать одного за другим. Раньше я давал им тут пожить, а теперь приходится приниматься сразу. Сам-то я намерен выжить. Вот если ты подойдешь и послушаешь — я открою рот, и ты послушаешь — то услышишь их голоса. По крайней мере, голоса тех, кого я съел недавно. Кого ты знал. — Он постучал ногтем по верхним зубам и, наклонив голову, с интересом уставился на Джо.
Разве это хорошо, что у меня есть все, а у вас нет ничего?
...ничто материальное не имеет большой ценности. Всё, что действительно ценно, - вне материи.
Чтобы заниматься фундаментальной наукой, нужно быть тупицей.
Вашего самомнения хватит на целую толпу, к вам хоть как надо обращаться во множественном числе.
«Нельзя вернуться в прошлое и изменить свой старт, но можно стартовать сейчас и изменить свой финиш»
-Тебя я боюсь.
-Почему?
-Я никогда не знаю, что ты сделаешь в следующий момент. И в детстве не знала, и сейчас. Всё хорошо, но вдруг ты берёшь и всё ломаешь. Или всё плохо, а ты раз, и всё чинишь. И говоришь: "А что? Обычное дело..." А знаешь, что хуже всего?
-Что?
-Я не понимаю, как лучше: когда сломали или когда починили...
— Взвод, вперёд! На первый, второй рассчитайсь!
Первый, второй... Первый, второй... Я стал "первым" и, следовательно, мог остаться в цементном убежище, которое для меня в тот момент было лучше любого дворца: ведь снаружи бушевала смерть. Я подавил улыбку: вдруг фельдфебель заметит и отправит меня в бой. Мысленно я благодарил Бога, Аллаха, Будду, небеса, землю, воду, огонь, деревья — всё, что мне приходило в голову. Ведь я остаюсь в подвале, который станет мне прикрытием.