Когда я выйду замуж, я хотела бы верить вопреки всему, верить в "навсегда"
В мире гораздо больше бедных, чем богатых, и с них куда проще получить деньги.
Древние знали о грехопадении, даже если они ни о чем не знали; знают о нем и все настоящие язычники. Упавший с высоты может помнить о падении, даже если он забыл высоту. Этот мучительный, как танталова пытка, провал зияет в глубине всех языческих чувств. Все мы иногда, на секунду, вспоминаем, что о чем-то забыли; и самые темные из людей, взглянув на землю, могут вспомнить, что забыли о небе. Но у древних были минуты, подобные воспоминаниям детства, когда они говорили просто и прямо; когда римлянин Вергилий разрубал ударом стиха хитросплетения мифов и разбегалось сборище богов, а в небе оставался Бог.
– Вы поистине отвратительны, – покачал головой Лорсен.
– Я был бы последним, кто возразил бы, но вы не в состоянии понять, что вы еще хуже. Больше всего зла творит тот человек, который уверен в своей непреклонной правоте. Чем выше цель, тем она ужаснее. Я с легкостью признаю: я – злодей. Именно поэтому вы и наняли меня. Но я не лицемер. – Коска широко взмахнул рукой, указывая на остатки Роты, притихшие, чтобы не пропустить ни одного слова из их спора. – У меня есть рты, которые нужно кормить. А вы можете отправляться домой. Если же вам так приспичило творить добро, займитесь чем-нибудь, чем можно гордиться. Пекарню откройте, что ли… Каждое утро предлагать людям свежий хлеб – занятие благородное.
Еду.
На днях один мой хороший знакомый уехал в южный город. Как только я узнала, что он уже уехал, меня охватило весьма странное ощущение — я тоже «поехала»… Началось это вот с чего: пол под моими ногами начал колебаться и вибрировать совершенно так, как это бывает при движении поезда. Я буквально воспринимала вибрацию вагона, паровозные гудки, остановки на станциях и т.д.Конечно, железнодорожные поездки мне давно знакомы, поэтому такое ощутимое представление о движущемся поезде, в котором я как будто нахожусь, никого не должно удивлять. И днем и ночью я пребывала в этом странном состоянии. Сидела ли я, ходила ли я, разговаривала, ела, работала — все равно я неизменно «ехала», хотя на самом деле мы работали за письменным столом.Обращаясь к М. Н., я сказала:— Вы думаете, он один уехал? Я еду вместе с ним, я ощущаю гудки, вибрации, стук колес. Они говорят: «Еду, еду, еду, еду… тик-так, тик-так, тик-так, тик-так».А ведь совершенно такое же ощущение я испытывала в самом деле, когда ехала в поезде.На третий день после отъезда моего знакомого я решила, что он уже прибыл в тот южный город. Я тоже перестала «ехать»; вокруг меня и во мне все было спокойно, и поезд мне больше не представлялся… Зато теперь представлялось море: казалось, непрерывно на берегу плещут, как расплавленное стекло, волны, то подкупающе ласковые, то сердито отталкивающие… Меня обдают брызги, мне чудится запах моря. Представляется теплый песок, знакомый пляж, где лежит и загорает мой товарищ.
Уж лучше чужого пастуха звать, раз свой всех овец готов под нож пустить
Самоубийство - конец всех возможностей. Он вспомнил Шопенгауэра: самоубийство может рассматриваться как эксперимент, как вопрос, который человек задает природе, пытаясь вынудить ее ответить. Неудачный эксперимент, ибо он влечет за собой разрушение того самого сознания, которое задает вопрос и ждет ответа. Папа сказал тогда: "Пока мы здесь, всегда остается возможность, даже уверенность в том, что все можно изменить. Единственно допустимый момент покончить с собой наступает для человека не тогда, когда жизнь делается невыносимой, а тогда, когда он предпочитает не проживать ее, даже если она обещает стать терпимой или, более того, приятной".
А ты не помнишь, кто из нас летит? Зря мы здесь тоже зашли в буфет.
Зато теперь я впадаю в одиночество, как вода в море.
Люди поприходили в себя, парадоксальная реальность понемногу уложилась в головах; не зря человек считается самой способной к адаптации скотиной. Все спокойно ходили по городу, торговали друг с другом, начали даже выпускать во дворы детей, но всё равно это было лишь отсрочкой. Ахмет чуял, что все эти улыбочки да «добрый день» при встрече — лажа. Глаза людей стали другими — в них больше не было той сонной тупости, приглушенной зависти и мелкой, бессильной злобы. Теперь, если приглядеться, в глазах обывателей мелькали истинные, ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ оттенки: кровожадная тупость, бесстрашная хищная зависть и по-настоящему звериная злоба, мощная и яркая. Сыто спавшие привычным сном, под уютное бормотание Петросяна — они наконец проснулись. Снова стали лучшими хищниками планеты, вручную передушившими всех мамонтов и забившими пинками саблезубых тигров.
– О, прекрaснaя мaгевa, твое колдовство действует! Никогдa бы не подумaл, что «компресс» – тaкое сильное зaклятие!
У каждого из нас отыщется и то, чему кто-нибудь позавидует, и то, от чего кто-нибудь с отвращением отшатнется
Ошибки природы будут исправляться, и каждый человек получит тот пол, которого желает его душа.
Пустыня — это символ одиночества. Разве ты все время не стремился остаться один? Премьер
когда глубокой ночью человек надевает темные очки или прикрывает лицо маской, значит, он замышляет что-то дурное или же просто трусит
Безумцы способны учиться, но не могут действовать сообща — разве что как толпа. Но поведение толпы не что иное, как массовое безумие.
Утрать все — и ты достигнешь всего.
Его нос, подумал Джо, похож на грушу от клаксона — как у тех такси, что ездят по Нью-Дели: такой же мягкий и такой же шумный. Самый шумный нос, какой мне когда-нибудь встречался.
И она обнаружила, что если одиночество с мечтами — великолепно, то в одиночестве без мечты мало очарования.
Татьяна Кучменко, доктор химических наук: «Производители не любят народ. Они делают все для того, чтобы получить выгоду. Что добавляют в продукты?! Поговорите с пищевиками, специалистами-технологами, только они знают, что туда добавляют».
Жить — значит быть уязвимым. От кромешного ада отделяет тоненькая стенка мыльного пузыря. Лед на дороге. Неудачное деление стареющей клетки. Ребенок подбирает с пола таблетку.
"Сила наша женская не в том, чтобы показать, что ты сильна. Сила в том, чтобы уметь пользоваться своей слабостью как преимуществом. Отдай, чтобы получить."
У каждого свой способ развлекаться, сказал чёрт, садясь голым задом в крапиву.
Все факты свидетельствуют об одном: физика никогда не существовала и никогда не будет существовать.
– Неужели до сих пор на меня сердишься?
– Ну что вы, лорд, ни в коей мере не сержусь. – Я мило улыбнулась в ответ. – Уж вряд ли мое жгучее желание прикопать ваш хладный труп прямо в местном саду можно выразить столь мягким словом, как «сержусь»..