- Да ладно тебе, папа! - недовольно сказал я. - Все нормально. Да, и вот еще что. Когда я буду большой, у меня, наверное, не будет ни жены, ни детей.
- Это почему? - как-то обиженно спросил папа.
- Ну, не знаю, - пожал я плечами. - Обойдусь вообще как-нибудь.
- Не обойдешься, - сказал папа. - Никто без этого не может обойтись. Ни один человек в мире.
- А вот и неправда! - сказал я. - Зачем ты врешь?
Вы умеете молчать? Все женщины болтливы. Вы женщина - это плохо. Вы красивы - это еще хуже. ... Красивая женщина - женщина вдвойне. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками (Профессор Керн)
Восприятие - это все. Изменится оно - изменится сам мир.
У вас так пахнет изо рта, что девушки не желают целоваться с вами? Положите револьвер на место и попробуйте вот этот новейший «Убик». Убивать надо микробов, а не себя!
Называя предмет, давая ему имя, мы изменяем его. И одновременно мешаем изменяться. Имя – как рогатина, фиксирующая змею на дороге
Котики мудрые, это всем известно, кто сам не дурак. И про источник котики знали. И вообще – все тайны мироздания.
Но они их точно не выдадут. Даже за рыбку.
Даже за больше количество рыбки. Разве что намекнут… но рыбы должно быть о-очень много!
Мяу.
Цивилизация продолжает шагать по пути уничтожения всей жизни на Земле, кроме человеческой. Четырех с половиной миллиардов хватит, чтобы построить авианосец, но лавину человеческого безумия не остановит и тысяча авианосцев!
Так устроена тонкая женская душа: мы стремимся быть любимыми, хотим понравиться, пытаясь быть лучше, чем есть.
Ирония жизни: то, от чего мы так стремительно пытаемся убежать, обязательно настигнет.
Перед прицелом моей винтовки время от времени появлялся силуэт русского. Спуск курка, облачко дыма — и я ищу уже новую жертву. Буду ли я прощен? Виноват ли я? Вот передо мной уже раненый молодой парень. На несколько секунд он замер передо мной, а затем бросился бежать. Но было поздно. Его лицо посерело. Он схватился обеими руками за грудь и упал лицом на землю. Заслужу ли я прощение? Смогу ли это забыть?
Бойтесь ваших желаний, Мирослав Игоревич, они как сбываются, потом ещё кости собрать нужно.
Важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал.
Ей твоих детей носить, – наконец вымолвил Кейсо. – Ей их кормить. Ей первые песни петь. И как знать, что услышат твои дети от матери? Нельзя обижать жену, Янгар. Нельзя недооценивать воду. Один раз поверху пройдешь, а в другой, глядишь, и омут под ногами раскроется.
— Ты обратил внимание на речь Лавра Федотовича?
— Обратил, — сказал я. — Зачем тебе это было?
— Я проверял, есть ли у него мозги, — объяснил Эдик.
— Ну и как?
— Ты же видел — есть. Мозги у него есть, и я их ему задействовал… Они у него совсем не задействованы. Сплошные бюрократические рефлексы...
... я вот просчитаю все как следует, настрою аппарат, и тогда мы посмотрим. Не может быть, чтобы его нельзя было переделать. Сделаем его порядочным человеком, и нам будет хорошо, и всем будет хорошо, и ему будет хорошо…
— Вряд ли, — сказал я.
— Видишь ли, — сказал Эдик, — существует теория позитивной реморализации. Из нее следует, что любое существо, обладающее хоть искрой разума, можно делать порядочным. Другое дело, что каждый отдельный случай требует особого подхода.
Иногда мой мозг удивляет меня самого.
сли кто-нибудь спрашивал Мансебо о месте его работы, он отвечал, что трудится в сфере услуг. Если же этот человек желал знать подробности, то Мансебо говорил, что он владелец бакалейного магазина. Все это правда. Если же спрашивали, где находится его магазин, то Мансебо отвечал, что он находится у подножия Монмартра. Вот с этим можно было поспорить.Мансебо нравилась сама мысль, что он живет и работает у подножия белой, как сахарная голова, церкви Сакре-Кёр. Кроме того, такой ответ заставлял многих поверить в то, что Мансебо и его крошечный магазинчик можно найти у такого же крошечного рынка Парви-де-Сакре-Кёр, или, может быть, его лавка стиснута бесчисленными домами в одном из переулков Монмартра. Понятно, что с бульвара Батиньоль при желании можно разглядеть высокую церковь на Монмартре, купол которой возвышается над выводком домов.Фатима считает, что ее муж ведет себя как малое дитя, говоря всем, что его лавка находится у подножия Монмартра, и каждый раз фыркает, когда слышит это. Иногда она нашептывает ему это на ухо, и всякий раз Мансебо отвечает, что мало кому известно, насколько продолжительно подножие Монмартра. И это святая правда.
Да, я неуч! И первое моё преимущество пред вами есть то, что я не знаю ни одной книжной истины, коя для меня была бы дороже человека! Человек есть вселенная, и да здравствует вовеки он, носящий в себе весь мир!
Может, в человечьем обличье я и была маленькой, но оставалась самым лютым зверем в этом городе.
“Разве мы мыльные пузыри, выдуваемые ребенком?”
Замечали вы когда-нибудь, что стоит белому выучить два слова на каком-нибудь азиатском языке, и мы уже прыгаем до потолка от счастья? Он просит стакан воды, а мы смотрим на него, как на Энштейна.
- Что ты делаешь, когда волна сбивает тебя с борда?
- Стараюсь не заводиться.
- Вот именно. Тебя крутит, а ты держишь голову высоко, верно? И плывёшь на свет.
… Я ж не идиотка… – Знаешь, иногда я дико жалею, что ты не идиотка, – устало заявил Киршин. – У них хотя бы инстинкт самосохранения есть, у тебя же он отсутствует напрочь.
Викрам запутался в движениях танца, и Гаури рассмеялась.
- Ты порочишь свой титул. Принц-лис, как же, - сказала она. - Никогда не видела более неуклюжей лисицы.
- Недостаток мастерства я компенсирую рвением.
- Ты хоть танцевать-то умеешь?
- Ничуть, - признался он, вращая ее по кругу.
- Так и думала. Тебя очаровала музыка?
- Компания.
- А теперь ты сама хитрость и обаяние.
- То есть я все же соответствую титулу?
...если что-либо и украшает наше прошлое, то это отдаленность во времени.
Если можно философствовать об облаках, значит, можно размышлять и о любых других вещах, потому что облака воплощаются самую крайнюю форму неуловимого. (с) Рене Декарт