«Генетика – это на всю жизнь только для тех, кто боится плюнуть ей в лицо.»
...самое трудное – научиться жить во лжи для того, чтобы ловко обманывать других, нужно прежде всего наловчиться обманывать самого себя.
— Вот представьте, иду на работу, и меня вдруг сбивает роскошная машина. А там олигарх, – говорила она, мечтательно закатывая обведенные густо-синим карандашом глазки. – Он, конечно, бросается ко мне, берет на руки, сажает в салон…
— Вывозит за город и выкидывает в мусорную яму, – меланхолично заканчивала Ольга, наш кассир. – Да еще дает бульдозеристу пару сотен на пиво, чтоб прикопал понадежнее. «Олигархи» и «добрые самаритяне» – антонимы.
Двести с небольшим лет назад никто в Западной Европе понятия не имел о том, что такое Балканский полуостров, ведь прусский географ Йохан Август Цойне запустил этот термин в научно-популярное обращение только в 1808 году.
Помимо наличия особого смысла, у каждого произведения искусства есть еще одна особенность – время, в которое его создали. Любой черный квадрат после Малевича – вторичен, а его изображение, сделанное сейчас ребенком, просто копирование. Но если вы вдруг сможете изобрести машину времени и перенестись в начало XX века, в эпоху, когда Малевич писал еще сельские пейзажи, покажете свой квадрат и сможете доказать, что этим произведением вы отрицаете все то, что было накоплено историей искусства за тысячелетия, а потом годами упорства покажете, что это была не шутка, а серьезная теория, то тогда да – он будет первым, и вы точно войдете в историю.
Парадокс современности: расширенный выбор не создаёт аудиторию, готовую с воодушевлением пробовать что-то новое. Он создаёт популяцию сурков, ещё глубже закапывающихся в свои норки. Он поощряет людей отказываться от широко распространенных видов деятельности и замыкаться в том, что действительно нравится. Но, оказываясь в рамках все более узкой ниши, человек утрачивает связь с общей картиной происходящего за ее пределами.
Только если вы станете позволять себе лучшее, в вашу жизнь начнет приходить лучшее. Эффект ощущается практически сразу.
.. что разница между адом и раем кроется в людях.
Первое правило ядоварения: плохо смешанное противоядие хуже, чем никакого противоядия.
Оттягивание неизбежного никогда не приносит желанного результата. Проблема не исчезает, а приобретает ещё более пугающие очертания.
Лучшее время, чтобы начать, - сейчас.
«Вы хотите убрать живот? С помощью нашего массажа/супертехнологии/магии вуду ваш живот уйдет на глазах!» По всей видимости, встанет, попрощается и… поминай как звали.
– ...Почему люди не приходят на дни рождения, на свадьбы, а на похороны приходят?
– Потому что в случае с похоронами нельзя сказать: я приду в следующий раз.
Будь я в ладу с собой, у меня не было бы ни возможности, ни желания тратить каждый день жизни на то, чтобы изображать фальшивую уверенность.
Уверен, что оценки губительны для детей. А вот описания делают их свободными.
Рене Декарт сказал, что если можно философствовать об облаках, значит, можно размышлять и о любых других вещах, потому что облака воплощают самую крайнюю форму неуловимого.
Привилегии красоты неизмеримы. Она действует даже на тех, кто ее не признает.
– У тебя какой размер?
– Тридцать шестой.
– А у меня тридцать девятый.
И она опять обратилась к брату:
– Саш! Я твои кроссовки Марине дам?
– Да не вопрос, – откликнулся Сашка.
– Можно и мои взять, – привычно поддержал друга Борька.
– Непременно, – согласилась Катя. – У Марины же четыре ноги. А ты потом домой и босиком дотопаешь.
- Где ты взял эти очки? - спрашиваю я.Он пожимает плечами, что, видимо, следует понимать как "Украл, конечно, где же еще?"
Экстремальные условия требуют радикальных изменений. По крайней мере, если хочешь выжить.
Чтобы ваша жизнь изменилась навсегда, иногда достаточно того, чтобы в вас поверил один человек. И иногда достаточно, чтобы один человек в вас не верил, чтобы все разрушилось.
Знаешь, мне с тобой хорошо молчать.
«Может, котам дарят девочек? – предположил кот. – Знаешь, вы нам любые годитесь. Даже не самые образцовые».
- М-м-м... Кейн? Почему ее подгузник приклеен скотчем?
- Я никак не мог заставить эту чертову штуку держаться на нужном месте.
Меня в «Карлсоне» очень радует то обстоятельство, что фрекен Бок – тёзка личной поварихи Карла XII, которую мы захватили в плен под Полтавой, а она оказывала при этом яростное сопротивление и драгуну Помялову сломала два ребра, а драгуну Сырову выбила зуб.
Мне во всех фрекенбоках нравится их валькирность и преданность делу.