Жить - значит быть уязвимым. Любить - значит бояться. А кто не боится - тот спокоен, как удав, и не может любить.
Бывают обстоятельства, которые вынуждают на подлые и некрасивые поступки даже самых честных и порядочных людей.
После ее отца осталось довольно много пластинок. Она переслушала их все, потом выбрала одну, с музыкой Баха, и крутила ее постоянно, как зачарованная. Скажите, разве такая музыка должна нравиться детям?! Сначала я подумала, что это просто случайность, но когда я спросила, какие чувства вызывает в ней музыка Баха, она ответила, что ей представляется, будто некий гигант строит огромное здание, кладя кирпичик за кирпичиком, и когда пьеса заканчивается, здание стоит во всей красе…
Самостоятельная, уверенная в себе, непокорная, острая на язык. В ней не было ни одной из женских добродетелей, так пропагандируемых в Ордене, но именно Роза зажигала его кровь так, как ни одна женщина раньше.
Борис Натанович Стругацкий, чьим учеником я имею честь себя считать, говорил: «Как бы плохо вы ни написали вашу повесть, у вас обязательно найдутся читатели, тысячи читателей, которые сочтут её шедевром… Как бы хорошо вы ни написали свою повесть, обязательно найдутся читатели, и это будут тысячи читателей, которые сочтут ее чистым барахлом».
В тот момент, когда любовь перестанет расти, она начнет умирать.
— Как же такое получилось? Предполагалось, что Отвернувшиеся воспользуются своими правами против софонов и Трисоляриса. Но и Тайлер, и вы применили их против человечества.
— В этом нет ничего странного, — ответил Рей Диас. Он сидел возле иллюминатора, наслаждаясь солнечным светом. — На данный момент самая серьезная угроза выживанию человечества исходит от него самого.
Мы стали героями без славы. С трудом преодолевали превосходившую мощь противника. Мы перестали сражаться за Гитлера, за национал-социализм, за Третий рейх... и даже за наших возлюбленных, матерей, семей, оказавшихся под бомбежками. Мы боролись из страха. Он придавал нам сил. Мысль о смерти вызывала в нас бессильную ярость. Может, воевать ради этого - позор. Но такие мотивы сильнее любой идеологии.
девицам у плиты стоять — только красу портить...
Нет, классная эта штука — горы! И начинаю понимать тэру Урсулу с её любовью к путешествиям! Новые места! Новые люди! Новые твари!
И впечатления.
В том числе у тварей.
— Какая твоя главная мечта? — Узнать, как у самолетов получается висеть в воздухе и не падать.
– Все думал, убить меня или не стоит.
– Зачем убить?
– Просто так. У меня была лошадь, а у него не было.
– И это повод?
– Убивают и за меньшее.
— Прошу, прошу! — гордо произнес Фред. — Только у нас — лучший выбор любовных напитков!
Джинни скептически изогнула бровь:
— A они действуют?
— Само собой! Продолжительность до двадцати четырех часов, срок действия зависит от веса мальчика…
— И степени привлекательности девочки, — закончил Джордж.
Удивительно, чему можно научиться, когда мозги на месте и мотивация правильная.
— Ты скажи-ка — а что нужно делать, чтобы спокойно жить... то есть чтобы собой быть довольным?
— Для этого нужно жить беспокойно и избегать, как дурной болезни, даже возможности быть довольным собой!
С чешуёй или без, я оставалась драконом!
“Мне казалось, что даже я сам не разумное человеческое существо, а бедное больное животное, терзаемое какой-то странной болезнью, которая заставляет его бродить одного, подобно заблудшей овце.”
Голливуд, эта артбатарея Америки, ведет постоянный обстрел всего остального мира, разрушая его ментальные укрепления своими хитами, блокбастерами и градом мелкокалиберной пиротехники. И неважно, какие истории скармливают зрителям. Важно, что они смотрят и любят американские истории – вплоть до того дня, когда и их, возможно, начнут бомбить самолеты, которые они видели в американских фильмах.
Чем уединеннее страна, тем больше она способствует развитию резких индивидуальностей. Сообщество людей высокоразвитых, напротив, сглаживает эти резкости. То же наблюдается и в природе. Так, например, дерево, растущее на ровном и открытом месте, гордо вздымает вершину к небесам и свободно раскидывает кругом свои ветви, как повелевает ему природа. В лесу же - наоборот. Там дерево развивается в зависимости от того, есть ли для него достаточно света. Вынужденное в силу обстоятельств приспосабливаться к окружающей среде и не имея над нею власти, оно принимает такую форму и высоту, какую дозволяют ему соседи, и тратит всю энергию на сохранение индивидуальности своей жизни. То же происходит и у нас. Предоставленные самим себе или окруженные лишь подонками человечества, мы делаем исключительно то, что подсказывают нам чувства и страсти, между тем как среди себе подобных, стесняемые обычаями и требованиями закона, а также сдерживаемые общественным мнением, мы становимся более или менее похожими один на другого. Мы напоминаем собой уже не булыжник в поле, а гладко отесанные камни в прекрасном здании цивилизованного общества.
«Проблема угрызений совести не в том, как они терзают вас в настоящем, а в том, как омрачают прошлое, грязным пятном оседая в памяти и мыслях»
Тот, у кого нет детей, никогда не поймет, как близко от нас, где-то совсем рядом, лежит бессмысленный мир трагических случайностей. И вряд ли поймет, что такое всепоглощающая любовь.
Есть три альтернативы: успевать за переменами, опережать их и отставать от них.
Вера в себя всегда должна сопровождаться недоверием к себе.
— Ей ничего за это не будет? Она хотела, как лучше... — Будет. Орден или медаль, - проворчал Далларен. Благо, проходимцы давно занесли в мир идею госнаград. Раздолье же! Дал орден - и денег давать не надо! Казне экономия!
Прошлое не исправишь. Но все же… Иногда мечты – единственное, что нам остается.