В городе, среди людей, можно быть более одиноким, чем в глухой пещере.
Если решила менять свою жизнь, то начинать нужно с мелочей.
Когда-то Георгий Чулков написал: «Страшное пришло на смену скучного».
Сейчас опять страшное идет скучному на смену.
У одних такие пустые глаза, другим все уже надоело или просто скучно, а некоторые кажутся такими несчастными. Как глупо, что юность считают счастливой порой жизни, напротив, юность – время самое уязвимое.
Между прочим, ребенку в Новый год дома подярки дарят, а на елке в Лужниках подарок дают. Язык не обманешь.
— С тех самых пор, как вы стали детективом, одзё-сама, криминогенная обстановка в окрестностях заметно ухудшилась… Во всяком случае, так утверждает ваш отец
Добрая английская традиция, приверженцами которой мы стали не столько благодаря историческим книгам, сколько благодаря не слишком умным детским романам, научила нас бояться и ненавидеть инквизицию. Забыв о разделяющих нас трех веках, мы воображали, что этот общественный институт возник для того, чтобы противостоять героическому протестантизму Лютера; мы считали, что само слово «инквизиция» – это вежливый эвфемизм, к которому прибегают, чтобы, не говорить прямо о дыбе и тисках для сжимания пальцев; в наших глазах те, кто служил инквизиции, были прототипами Великого инквизитора из романа «Гондольеры», который объясняет, что старая няня находится в камере пыток, но тактично добавляет при этом, что «с нею все в порядке, ей принесли все газеты с иллюстрациями».Невозможно вернуться мыслями так далеко назад в историю. Мозг пытается сделать это, но нервы сдают, воображение отказывается подчиняться рассудку.…если вера достаточно сильна для того, чтобы создавать мучеников, то ее сил хватит и на то, чтобы создать их гонителей.Должно существовать четкое различие между ересью как таковой и отречением от веры.
(Р. А. Нокс. Вступительное слово к "Истории инквизиции")
Люди посредственные терпят около себя лишь льстецов, что и понятно: стараниями льстеца посредственность может не считать себя таковой.
Надо внимательней читать книги. Именно читать, по крайней мере, первый раз, а не слушать. Потому что тот, кто слушает, многое буквально пропускает мимо ушей. И читать нужно именно книгу, а не электронный текст. Книга — живая сущность. Когда вы с ней общаетесь непосредственно, она вам помогает. Это абсолютно достоверный факт.
Наша семья, включая самых дальних родственников, имеет две отличительные особенности — тупоумие и долголетие.
Но после всего сказанного я должна добавить, что я всегда недовольна собой (кроме некоторых актерских работ) и, если встречаю людей, в чем-то похожих на меня, они мне глубоко несимпатичны.
"Когда кому - то отдаешь свое сердце, то отдаешь его навсегда."
Когда мне плохо ,я теряю способность видеть ситуацию со стороны и рассуждать здраво. Мне представляется,что никто больше такой боли не испытывал, ни кого не окружаю такие сволочи и ни у кого не было таких мучений. Чужие страдания кажутся мелкими, даже если разумом я понимаю, что у меня просто заноза в пальце, а у другого всю руку снесло. Но это же МОЙ палец и МОЯ заноза!
И еще : если попускаешь себе какую-то мелочь (например,чуть-чуть покричать или пожалеть себя ) - всегда прорывается много.
..он определил цивилизацию, как «искусство сделать доступным всему обществу то довольство и покой, которым пользуется добродетельный и благоустроенный семейный дом».
... аристократия византийская была весьма горазда помахать клинками. Тоже понятно: в стране, где редко какой владыка умирает своей смертью, знати всё время приходится собственноручно обороняться от подосланных убийц. Хочешь жить — умей вертеться. В данном случае — с боевым железом.
Пейзажи и панорамы древних руин, стремление побольше втиснуть в двухмерный лоскуток пространства постепенно вытесняются пристальным интересом к детали. Это прекрасно, поскольку разгружает наш утомленный интеллект. Мира слишком много, лучше сосредоточиться на частности, чем пытаться объять целое.
Кто поворачивается к своим деньгам спиной, поворачивается спиной и к той личности, какой он хотел бы быть.
“в каждом взрослом мужчине независимо от возраста таится бегущий мальчик.”
У каждого из нас в сердце есть потайная комната, свою я замуровал, но она не исчезла. (С) Гюстав Флобьер
Сложно испытывать неприязнь к человеку, которому больно.
Мужчины могут любить сладкое. Нежно обожать рыбу. Но при виде хорошо приготовленного куска мяса в каждом проснется первобытный самец. Тот самый, которому приносили кусок свежей мамонтятины.
— Ты любишь меня, — говорил я ей, — что мне до этого? Страдай молча: сдержанность — это современная форма достоинства.
Счастлив лишь тот, кто время от времени, сам того не ведая, обретает крохотное счастье, и эти мгновения внезапно всплывают островками блаженства в океане обыденности и неприятностей.
Нет никого преданнее человека, влюбленного в чужую любовь, который однажды стал свидетелем поцелуя.
Не смейте одной рукой её гладить, а второй отвешивать пощечины!
— Я ни на одну женщину не поднял руку! — оскорбился герцог и недобро посмотрел на Ведану. Но той его взгляд был, что мёртвому припарка. Она резко выбросила руку и ухватила герцога Гренстона за ухо, как мелкого нашкодившего мальчишку.