Благими намерениями выстлана дорога в ад
Земля квадратная. Приходиться встречаться за углом.
Вот, скажем, вы, судари наши, рисуя картинки, собираетесь субъективно воспроизвести на них то, что сами прекрасно знаете. Возьмите Телониусов Монков. Оне придумали свои непостижимые и таинственные аккорды не суть разумами или логиками. Оне их просто прозрели и вынули их обеими руками из потайных уголков своих сознаний. Важно не суть создавать что-либо из ничего. Вам, сударям, следует скорее обнаружить те верные вещи во всех, какие уже суть.
Как говорит моя мама: «Только справедливость радует сердце, когда доброе дело возвращается в ответ на хороший поступок. А месть следует за гнусным вероломством. Справедливое реагирование делает мир возможным для жизни.»
Вот разница между толпой и человеком. От толпы не жди ничего хорошего. Отдельный же человек всегда способен устыдиться.
Сентябрь понятия не имела, в какую историю она угодила, вот в чем беда. В веселую или серьезную? Как ей следует действовать? Если история веселая, то можно сразу пускаться в путь за Ложкой - впереди прекрасное приключение, с шутками-прибаутками, с песнями и плясками, а в конце будет большой праздник с красными китайскими фонариками. Если же это серьезная история, то, возможно, придется сделать что-то важное, связанное со снегом, стрелами и врагами. Мы бы, конечно, рады ей подсказать. Но как знать, какой вираж сделает история, когда ты - ее герой?
“Скучаешь по ней?”“Да."Я представлял себе Легс , лежащие у ног Данте, хныкающей от грома. Я представлял, как Данте целовал ее, говорил ей, что все в порядке. Данте, который любил целовать собак, кто любил целовать своих родителей, кто любил целовать мальчиков, кто даже любил целовать девочек. Может, поцелуи были частью человеческого состояния. Может, я не был человеком. Возможно, я не был частью естественного порядка вещей.
... во всяком характере, каким бы непривлекательным, он ни казался, есть своя красота.
Благородные поступки лучше совершать, а не рассуждать о них!
У многих вещей есть своя история. И душа. И они куда лучше людей смогут тебя понять.
героическое время! Только-только взорвали
"Освободителя", блестящий такой почин, такие огнесверкающие перспективы, в
двери стучится со-ци-ализм, с трепетом ждет Европа... температурку-то
понимаете?! Две вещи российский интеллигент должен был всегда иметь при
себе: паспорт и... "фебрис революционис"!
Я чувствую ровно то, что чувствую, и не более.
Вздох ужаса прокатился над Ярилиной Дорогой. Ножки у всех, ровно лучинки, хрустнули. Кабы не зубы – кажись, и душа бы вон…
Добрела до ванной, быстро вымылась, вернувшись в спальню, обнаружила белую ночную рубашку. Ее женщины сразу принесли, еще была обувка, какие-то украшения и что-то там еще, но мы потом напились, и нам стало не до этого всего, и вещички были заброшены в шкаф… но мы промахнулись. В итоге обнаруживаю одну босоножку на шкафу, вторая застряла в цветочном горшке, который был закреплен над окном… да, у кого-то из девушек с прицелом совсем плохо.
— Знаешь, некоторым девушкам удается даже невозможное — вернуть честь, талию и деньги, оставленные у стоматолога.
— Моральная поддержка у тебя на троечку, — резюмировала я.
— Троечка — это же отлично! Особенно если речь о размере груди, — ничуть не смутился Ник.
— Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — Он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.
Но современному миру необходим глобальный порядок. Многообразие сущностей, политических единиц, никак не связанных друг с другом исторически или ценностно (за исключением тех, что расположены на расстоянии вытянутой руки), определяющих себя преимущественно по границам своих возможностей, скорее всего, генерирует конфликт, а не порядок.
влюбилка у него еще не выросла, так говорит моя мама про таких молодых парней! Имелка вот уже есть, а влюбилки пока нету. Так и мается бедняга физической стороной бытия
– Какая ж ты нетерпеливая, – пожурила подопечную наставница. Немира только плечами пожала, мол, какая есть. – Для лекаря это не самое лучшее качество. Иногда, чтобы выходить человека, одних трав да настоев мало, требуется ещё и умение ждать. А коли ты каждый миг дёргаться станешь, так сама себя «съешь». От такого целителя не много проку.
– Я буду стараться, – честно пообещала девица.
– А ещё холодный, чистый разум. Ничто не должно отвлекать от знахарства: ни крики хворого, ни душевные раны самого лекаря, – взгляд светлых очей так и впился в лик ученицы.
Она повернула налево и оказалась за тремя рядами спортивных снарядов, на которых люди шагали, бежали и поднимались по ступеням.
Перед взглядом Ким предстали тыловые части тел любителей, тративших свою энергию на путешествие в никуда.
Предательство совершается ради чего-то, но почему разрушение так для нас притягательно? Какая грозная надежда просвечивает из его черноты? Его абсолютная бесцельность заранее опровергает любое рациональное объяснение. Всевозможные культуры напрасно пытались искоренить эту ненасытную страсть. Она дана нам столь же безусловно, как и наша двуногость.
Джеме показалось, что она вот-вот рухнет. Мир перед ее глазами закружился, в стороне пятнами замелькали расплывающиеся машины и люди. Отец резал ее по живому, резал беспощадно. Но, пожалуй, это был единственный шанс для ее Виктора.
– Я согласна. – Извергающийся из нее звук собственного голоса показался ей мерзким бульканьем. – Согласна, – повторила она, чувствуя, как немеет язык.
Джема только что отказалась от будущего в обмен на спасение жизни любимого. Она точно знала, что умерла в этот самый момент, но все еще слышала тиканье собственного пульса. Жизнь остановилась, а ее сердце – нет.
Перевал был уже перед ними, затянутый облачным туманом. Мужчина взял старшего мальчика на руки и пошел вперед. Младший шел следом, и мужчина рассеянно думал о том, что надо оборачиваться, проверять, не отстал ли ребенок… Но так и не решился проверить. Двоих он унести не мог, пришлось бы выбирать. А больше всего на свете он ненавидел, когда перед ним вставал выбор.
Но кочегар Бакланов был невозмутим и, как всегда в таких случаях, задал своему другу неожиданный вопрос:
— Скажи, Дрозд, сколько в хвосте у чайки перьев?
— Этого не знаю, но зато знаю другое: под хвостом у нее больше ума, чем у тебя в голове.
— С дурака на службе меньше, спросу. И на что нашему брату нужен ум? Все равно в адмиралы не произведут.
Опустившаяся ночь выдалась ясной. Умиротворённо белел снег, над ним чернело небо. Само собой в памяти всплыло:
В небесах торжественно и чудно,
Спит земля в сиянии голубом.
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чём?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть.
Я б хотел свободы и покоя.
Я б хотел забыться и заснуть.