– Не наглей, ведьмак, а то заколдую, – улыбнулась Лука, задумчиво поглаживая шелковистую шерстку.
– Не зли меня, ведьма, а то зацелую, – со смехом ответил Гаранин, запуская жадные руки под одеяло.
ожидание… Оно было очень ярким, словно рассвет. Когда ты только проснулся, открыл глаза, ещё не привыкшие к свету, — а тебе в лицо бьёт пронзительный солнечный луч, заставляя жмуриться, столь же непримиримый, как и наступление нового дня. Хочешь ты или не хочешь, ждёшь или не ждёшь — а он всё равно настанет. И не когда ты будешь готов, а когда придёт время.
Доигралась.Хотела сорвать с лорда Райана равнодушную маску? Хотела увидеть эмоции этого мужчины? Получи полный комплект!Он поднес мою руку к губам, но вдруг со злым весельем усмехнулся и перевернул тыльной стороной вниз. Тягуче медленно, искренне наслаждаясь моей беспомощностью, провел кончиком языка сверху вниз вдоль ладони и поцеловал запястье.А я стояла, не в силах сжать руку, и понимала, что это конец.Язык жестов и поцелуев довольно прост, и я его знала достаточно хорошо, чтобы не понять сказанного им: «Хочу твое тело. Будь у меня возможность, я бы его получил». И тут не пожалуешься никому на непристойность: ведь чтобы отказать, нужно просто сжать руку, не позволив завершить действие. А моя рука – вот она, своим бездействием показывает, что я и не против!– Приятной ночи, Ариана, – довольно промурлыкал Райан и поцеловал ладонь, только после этого отпустив мою кисть.«И получу, как только ты будешь доступна».Я не смогла сжать пальцы даже сейчас.Лорд Райан развернулся и вышел из гостиной. Ушел победителем, ведь мое тело только что само показало, что я в полной его власти.
Самобичевание мешает объективно мыслить и принимать верные решения.
- Снова о нем думаешь?
Слегка киваю...
- Это когда-нибудь кончится?
- А ты этого хочешь?
- Если ты действительно захочешь, чтобы кончилось — кончится. Любовь только взаимной и бывает... Остальное — наваждение.
Всё-таки, счастье — вот оно. Когда есть люди, которые тебя, дурака, знают до последнего таракана в голове, и со всеми этими тараканами принимают как есть, оптом, единым куском. И говорить не обязательно, потому что всё уже давно сказано, а что не сказано — и так понятно.
Тебя любят! Ты сам себя любишь! Показывай, что тебя любят! Но не перебарщивай. И никогда не показывай, что тебя не любят. Часто парень по приколу показывает с юмором, что его не любят, и относится к этому с юмором. Никогда так не делай. Даже шутя, ты тем самым показываешь девушке, что к тебе можно относиться плохо. Это ужасно! И этого быть точно не должно, никогда и ни при каких обстоятельствах. И если кто-то подшутил над тобой, никогда не смейся над этим.
Благодарность — редкое возвышенное чувство, воспеваемое поэтами.
Щеки Тома густо покраснели; он потупил глаза и молчал.
- Говори, добрый мальчик, не бойся! - успокоил его король. - Что же ты делал с большой государственной печатью Англии?
Том опять запнулся и наконец смущенно выговорил:
- Я колол ею орехи!
Можно договориться с черепахой, но попробуй договорись с ее панцирем. То же самое и Россия. Россия радикальнее русских. Создание сильнее создателей. С русскими кое-как еще можно иметь дело; с Россией никогда не договоришься.
Существует правило: если хотите иметь прелестных женщин, не истребляйте пороков, иначе вы будете похожи на тех дураков, которые, страстно любя бабочек, истребляют гусениц.
Прав был Бердяев, говоря, что дух Христов в «Легенде о Великом инквизиторе» схож с духом Заратустры. Что такое Великий инквизитор? Тот, кто сделал людей счастливыми. Лишил свободы во имя счастья. А Христос дорожит человеческой свободой больше счастья. Высшее достоинство земного существа требует права на свободу, то есть на страдание. Человек — трагическое существо, распластавшееся между двумя мирами. И для трагического существа, заключающего в себе бесконечность, окончательное устроение, покой и счастье возможны лишь путем отречения человека от свободы (а это другое имя для образа Божьего в нас). Избежать зла и страдания можно только ценой отрицания свободы. Свобода и есть страдание.
Итак, страдание. Подпольный парадоксалист Достоевского утверждал, что страдание — единственная причина сознания. Но то же можно найти и у Пушкина: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Здесь каждое слово — экзистенциал: Я, жизнь, воление, мысль и страдание. Мышление и страдание — не два отдельных состояния. Страдание — не до мысли, а вместе с ней. Страдание может существовать только как непосредственное сознание самого себя.Лекция 10. Достоевский, Арто и русское юродство.
Как ты думаешь, отчего секс называют простым русским словом — близость? — тихо заговорил он, щекоча своим дыханием моё ухо.
Гипнотизируя меня своим голосом. Чуть хриплым. Тихим. Интимным.
— Ведь близость между мужчиной и женщиной это не про спорт. Не про достижения и не про соревнования. Тут не важны умения. И неважно у кого какой опыт. Не важно, кто как выглядит и какие позы принимает. Тут про доверие. И про желание. Про чувства в их самом примитивном смысле. —
- Счастье приходит к тому, кто умеет ждать.
- Да, конечно, только смотри, не просиди всю жизнь в зале ожидания.
В большинстве случаев мы сами строим свою тюрьму. И так же человек создает свою свободу.
Я люблю ее, – думает он. Он меня любит, – думает она.
И молвил дух: - "Не так ли, день от дня, Мы подвигов, из трусости и лени, Стараемся, где можно, избежать? Не так ли зверь своей страшится тени?
... усидеть на троне в тысячу раз труднее, чем завоевать его.
Статистика- это не факты, это интерпретация.
– Если мужчине нужны оправдания – неважно, для чего, – он уже трус, – смело смотрю в светлые глаза. – А женщины и сами неплохо движут горами.
Американская улыбка возникает при команде мышцам лица от префронтальной коры, то есть она по генезису рациональная. Но изображает эмоцию – и создает обратную связь по эмоции, которой на самом деле нет. Это и ведет к появлению раздвоенности. А уж вместе с политкорректностью возникает серьезная нагрузка на психику. Только представьте – у человека постоянно под ложечкой сосет, антидепрессанты много лет не помогают, а она лучится счастьем. Проецирует, так сказать, образ успеха. Каково такие рожи строить по двадцать часов в сутки? Вот многие и не выдерживают.
- [...] Представьте себе, вы лежите на диване в субботу, в обеденное время, и поставили себе цель: спокойно пролежать два часа, но не спать. Вы слышите, как соседка пылесосит квартиру, как кто-то стрижет газон. Вместо того, чтобы думать о делах, которые следует сделать, вы наблюдаете за пауком, неподвижно сидящим на потолке, и при этом подавляете в себе желание смахнуть его оттуда. Вдруг зазвонит телефон. Если вы еще новичок, то вскакиваете и хватаете трубку. Это ошибка, но огорчаться не надо, ведь на ошибках учатся. Загляните в себя, упражняйтесь ещё и ещё, пока не обретете навык отключаться от внешних раздражителей.
- Понимаю, - сказал я, - но к чему все это? В чем смысл упражнения?
- Возможно, - произнес Лоос, - в эти два часа вы ощутите, каково это - не быть рабом. И какое умиротворение воцарится в вашей душе, если вы хоть на время перестанете испытывать гнетущее чувство, что вы должны что-то сделать.
Исследования подтверждают, что родители, которые «приписывают преувеличенную компетентность и ответственность плохо ведущим себя детям», чаще разочаровываются в них, отчитывают их и наказывают. Они испытывают досаду, когда видят поведение, представляющееся им неправильным, и, по сути, наказывают малышей за то, что они маленькие.
– Ну тогда запрети ему писать продолжение, – кричал Ларри.
– Не говори глупостей, дорогой, я не могу запретить ему, – сказала мама.
– Ты хочешь, чтобы все повторилось сначала? – спросил Ларри хриплым голосом. – Опять посыплются письма из банка: не будете ли вы так любезны снять ваш вклад, опять лавочники будут смотреть на вас с подозрением, опять у дверей появятся анонимные бандероли со смирительными рубашками, и все родственники отвернутся от вас. Ты считаешься главой семьи, так запрети ему писать об этом!
Секрет в том, что с каждым разом ты будешь чувствовать боль все меньше и меньше, до тех пор, пока не потеряешь способность что-либо чувствовать.