—Не смей решать за меня,—как можно твёрже произнесла я.— Я отдаю себе отчёт об опасности,я буду очень осторожной,обещаю.Но куда проще будет разобраться с происходящим здесь,а не запрятанной в твоём доме в Лейне.
—Кира,это глупо.Это очень глупо и опрометчиво.
Глупо,я и сама это понимала.Но и попасть навсегда в золотую клетку уж точно не хотелось.И дело даже не в том,что Алекс не захочет отпустить.Рядом с ним каждый день?Чувства хоть как начнут набирать силу,да ещё и на фоне теперешней горькой обиды.Ведь даже прошлые злодеяния Алекса мне уже не кажутся настолько гадкими!В итоге я вполне могу остаться по доброй воле.А я этого отчаянно не хотела.Так зачем заранее загонять себя в эту ловушку?
—Я так решила и своего решения не изменю,—упрямо ответила я.
Он тихо и витиевато выругался.Смотря на меня чуть ли не лютым взглядом,отрывисто произнёс:
—Хорошо,я не настаиваю.Но предупреждаю,если тебя снова попытаются убить,больше я разговоры разводить и ждать твоего позволения не буду.
любовь, настоящая любовь, не понимает эгоизма. Она терпит, прощает, она готова на все, лишь бы любимому было лучше.
Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния.
Так бывает на «скорой»: приезжаешь на вызов и получаешь от пациента фатальный сюрприз и долгую, если не вечную, память в виде посттравматической энцефалопатии с частыми приступами головных болей.
И вот тогда всё меняется разом. Вот тогда она уже больше не птица. Вот теперь она вдруг вспоминает и узнаёт, наконец, кем и для чего была создана. Потому что теперь её руки – вовсе не крылья, а разбросанные во все стороны ветви, которыми, кажется, можно обнять весь мир. Её тело – сырая земля, из которой исходит всякая жизнь. Её кровь – целительная влага, которую с благодарностью пьёт всё живое. Её глаза – горящее полуденное солнце и спокойно светящаяся луна, попеременно следящие за всем, что творится вокруг. Её волосы – ветер, опутывающий мир мягкими струями. Слёзы – как дождь, благодатно проливающийся на травы, дыхание – тёплый воздух, колышущийся над верхушками деревьев, а гнев – это лава, которая неистово клокочет внутри и яростно желает уничтожить святотатцев.
Кто носит свою философию в крови, как этот мусульманский юноша, беговский внук, кто с ней живет и умирает, тот не умеет выразить ее словами и не испытывает в этом никакой необходимости.
Первое, что узнаешь в жизни, — это что ты дурак. Последнее, что узнаешь, — это что ты все тот же дурак.
Она прекрасно демонстрировала аксиому о несовместимости ума и блондинистых волос.
У меня страшный недостаток. Я никогда никому не верю.
Жить в браке означает вместе решать проблемы, которых не было бы, если бы люди жили поодиночке.
Данцигер улыбнулся.
— Безусловно. И мне тоже. Это вполне естественно, и сам Эйнштейн на это указывал. Он говорил, что мы вроде людей в лодке, которая плывет без весел по течению извилистой реки. Вокруг мы видим только настоящее. Прошлого мы увидеть не можем — оно скрыто за изгибами и поворотами позади. Но ведь оно там осталось!
- Жена что надо: не верная, не послушная, не любящая и совсем не красивая. Подарок судьбы, одним словом. Возьмете?
«Ищите меня в моих друзьях» — какое утешение, какой надежный фундамент смысла жизни заключен в этой мысли! Вот извечное послание любому человеку: добрые дела остаются с нами до конца жизни и отзываются в последующих поколениях.
Мы плохо понимаем, какими тайными тропами чувства правды, подлинности бытия и свободы ходят по земле в самые жестокие, огнеомраченные годы, почему они не разлагаются в болотном гниении умирающих режимов. Но именно на этих слабых – по сравнению с силой материального, вещного мира – чувствах и держится, как кажется мне, единственная надежда современной цивилизации, которая подошла к опасной черте стирания человеческой индивидуальности, чем, вероятно, готовит гибельные последствия для себя.
Скреп я сердце мы должны принять тот факт, что женщина более склонна забеременеть после изнасилования, нежели чем после рутинного секса. Наиболее правдоподобное объяснение этому таково, что травма от изнасилования фактически стимулирует овуляцию, особенно если тело находится "в ожидании".
"Каждое человеческое слово в конечном итоге проверяется только делом." (Протоиерей Александр Киселев)
Слова — что слова! Они обидны могут быть, но только если ты сам внутренне с ними согласен
– Нет, это был не сон, – пробормотала Лили. – Лес Дружбы существует!
– Уже, наверное, очень поздно, – глядя на часы, сказала Джесс. Вдруг она нахмурилась. – Ого! Сейчас столько же времени, как и перед нашим путешествием!
Лили с удивлением смотрела на подругу.
– То есть, когда мы попали в Лес Дружбы, время остановилось? Здорово! Слушай, Джесс, – сказала она. – Давай это приключение останется нашим секретом?
Косить под дуру – очень сложное занятие. Особенно, когда всю жизнь старательно доказывала людям, что ты чуть умнее, чем им кажется.
Ум женщины - любопытная вещь.
В детстве кажется, что тридцать – это уже глубокая старость
Вот вам постепенно усвоенный мною занятный факт о моей долбанутой личности: когда возникает необходимость взять на себя какие-нибудь обязательства, существует однозначная обратная корреляция между временной близостью запроса и моей готовностью на него откликнуться. Скажем, я могу вежливо отклонить просьбу жены сделать ей чашку чая сегодня, но великодушно согласиться на поездку за продуктами завтра. Я с легкостью вызываюсь помочь какому-нибудь дальнему родственнику с переездом через месяц, а если бы речь шла о полугоде, я бы даже пообещал голышом вступить в рукопашную с белым медведем. Единственная проблема с этой особенностью моего характера заключается в том, что время идет вперед, и вот ты стоишь, дрожа от холода, где-нибудь посреди ледяной арктической тундры, лицом к лицу со скалящим зубы белошерстым зверем, и вынужденно задаешь себе вопрос: не лучше ли было просто сказать «нет» еще полгода назад?
Отчаяние притягивает отчаяние, отражает его и тем самым преумножает.
Если за вами поступок посильнее неуместной шутки, главное - НЕ ДЕЛАЙТЕ ВИД, ЧТО ВСЕ НОРМАЛЬНО, ведь это самый первый способ облажаться вдвойне. Что бы ни говорили адепты повседневного хамства как метода выживания в хамской реальности, - вам же самому не выгодно делать вид, что так и должно быть.
Сегодня весь вечер – как настольная игра, придуманная пьяным М. К. Эшером и гриппующим Стивеном Кингом.