Цитаты

Ближе к центру города я уже бросил любоваться красотами, за которыми военная хунта прятала кровь и страдания сорока с лишним тысяч погибших, двух тысяч пропавших без вести и миллиона высланных из страны. Я переключился на людей. Они шагали непривычно быстро, подгоняемые, видимо, приближающимся комендантским часом. Но меня поразило не только это. Лица, терзаемые ледяным ветром. Никто не разговаривал, никто ни на кого не смотрел, не жестикулировал, не улыбался, ни малейшим жестом не выдавая, что лежит на сердце, под темными пальто, как будто все они тоже оказались в одиночку в незнакомом городе. Бесстрастные лица не выражали ничего. В том числе и страха. Вот тогда я почувствовал, как меняется мое настроение, — мне даже захотелось выскочить из такси и смешаться с толпой.

Опасные приключения Мигеля Литтина в Чили

Габриэль Гарсия Маркес

В Европе и США эта книга произвела эффект разорвавшейся бомбы, — а в Чили ее первый тираж был уничтожен по личному приказу Аугусто Пиночета. …В 1985 году высланный из Чили режиссер Мигель Литтин нелегально вернулся, чтобы снять фильм о том, во что превратили страну двенадцать лет военной диктатуры. Невзирая на смертельную опасность, пользуясь скрытой камерой, он создал уникальный фильм «Всеобщая декларация Чили», удостоенный приза на Венецианском кинофестивале. Документальный роман Маркеса — не...

— Ты не должен винить себя, Уолкер, я сам себя подвергал опасности. Ни один человек не может брать на себя такую ответственность.
— Нет, Пар, может! И должен, если у него есть на то силы. Как ты не понимаешь этого? Если мне даны силы, то я несу ответственность за то, каким образом я ими распоряжусь. — Он грустно опустил голову. — Хотел бы я, чтобы это было не так, но от моего желания порядок вещей не изменится. 

Потомки Шаннары

Терри Брукс

Много опасных приключений подстерегает главного героя — Пара Омсворда, который по поручению Алланона, друида, умершего триста лет назад, пытается отыскать волшебный Меч Шаннары, единственное оружие, способное спасти от гибели страну Четырех Земель.

Туалет оказался настолько мал, что я вынужден был открыть дверь, иначе коленки упирались бы прямо в нее. Какать, осознавая, что в квартире находится труп, не самое приятное занятие, но человек со временем умудряется ко всему привыкать. А вообще, по отношению к туалету можно смело судить о людях. Для кого-то туалет – это не самое приятное, но необходимое учреждение, куда ходят лишь по нужде. А для кого-то туалет, в каком-то смысле, культовое сооружение. В детстве поиск очков, книги или шариковой ручки я обычно начинал именно с туалета, и очень часто мои поиски завершались удачей. Часто с книгой в руках я засыпал прямо на унитазе, и мама подолгу стучала в дверь, пытаясь меня разбудить и уложить в спальне.
В этой квартире туалет использовался исключительно по прямому назначению. Маленькое пространство тускло освещалось шестидесятиваттной лампочкой, на стене не было ни одной полочки для книги или журнала, не говоря уже о том, чтобы где-то валялось само чтиво. Благо что хоть была туалетная бумага. После непродолжительного сидения на унитазе, я обнаружил, что в бачке нет воды. Оставлять квартиру с трупом в комнате, да еще и обосранную, было бы совсем некрасиво.

— Что у вас было?
— Ничего. Он просто заплёл мне косу, всю ночь укрывал мне ноги ещё одним одеялом, утром налил тёплый чай и поинтересовался в машине, не мёрзнут ли у меня руки.
— И это ты называешь «ничего»? По-моему, это сильнее, чем переспать.

Посланник. Правдивая история про любовь

Клаус Джоул

Если вы человек, перелистывающий множество книг в поисках того, что позволит продвинуться вперёд, то в этой книге вы найдёте то, что искали. История, которую вы сейчас прочтёте, правдива, насколько я был способен пересказать её. По моим сведениям, информация, которую вы откроете для себя в этой книге, никогда ранее не обнародовалась. Вы откроете малоизвестную, неожиданную, невероятную тайну о Любви. На протяжении столетий слово «любовь» использовали для описания чувств и ощущений, но ничего...

— Пора решать, Валенсио. Хочешь умереть прячась или давя на курок?
— А где же вариант «обмочившись под себя»?
Гару рассмеялся.
— Уверен, таким будет бесплатный бонус к любому выбору. — Он втянул носом воздух. — Кроме того, мы уже влезли в чью-то мочу. Никто не разберет разницы.

Партиалы

Дэн Уэллс

Человечество находится на грани исчезновения после войны с Партиалами — спроектированными по подобию человека органическими существами. Осталось лишь несколько десятков тысяч после воздействия РМ, боевого вируса, к которому у человечества нет иммунитета. Оставшиеся в живых в Северной Америке, ютятся на Лонг-Айленде, в то время как Партиалы загадочным образом отступили. Угроза все еще существует, но что еще хуже, больше, чем в течение десятилетия не родился ни один ребенок с иммунитетом к РМ....

Les seuls moments importants d’une vie sont ceux dont on se souvient.

Прошло семь лет

Гийом Мюссо

В том, что брак Себастьяна Лараби и Никки Никовски распался, не было ничего удивительного. У аристократичного, прекрасно образованного Себастьяна и взбалмошной, не обращающей внимания на условности Никки не было ничего общего. Лишь одно их объединяло: оба обожали своих детей, близнецов Джереми и Камиллу. Когда Джереми исчез, они забыли о семи годах «холодной войны», о взаимных обидах и претензиях. Теперь они снова пара и не остановятся ни перед чем, чтобы спасти своего ребенка.

Двадцать третьего ноября тысяча девятьсот сорок первого года я перестал быть комбатом. Меня вызвали в штаб армии, назначили командиром полка.
Применяя панфиловскую спираль-пружину, огревая гитлеровцев огневыми пощечинами, мой полк отходил — отходил до поселка и станции Крюково. Там, на Ленинградском шоссе, мы выдержали шестидневный бой и вместе с другими частями Красной Армии, поворачивая историю, погнали врага от Москвы. Об этом можно было бы написать еще одну книгу под заглавием «Ленинградское шоссе».

Волоколамское шоссе

Александр Бек

Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Этой повестью о героических защитниках Москвы зачитывались в тылу, она была в полевых сумках бойцов на фронте. О книге во Франции писали как о шедевре, в Италии — как о самом выдающемся в русской литературе произведении о войне, а в Финляндии ее изучали в Военной академии.

Встреча с людьми, которых боишься, имеет большое терапевтическое значение.

Если добродетель не может существовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

...мир не отдается нам прямо. Между ним и нами находится описание мира. Поэтому правильно говорят, мы всегда на один шаг позади, и наше восприятие мира всегда только воспоминание о его восприятии. Мы вечно вспоминаем тот момент, который только что прошел.

Некоторые герои прочитанных мною книг, попав в какой-нибудь параллельно-магический мир, с маниакальным упорством стремились обратно на землю. И ладно, если бы их дома кто-то ждал, – семья, дети. Так ведь нет! И вот он, какой-нибудь зачуханный в прошлом инженер, уже ставший в новом мире великим магом, королем или темным властелином, сидя на своем троне, окруженный боевыми друзьями и красавицами-женами, тоскует по далекой родине. Потом вскакивает и рубит все новых врагов лишь затем, чтобы найти заветный ключик, открывающий двери обратно. Нет, я понимаю – все это происходит потому, что у автора не хватило фантазии поставить своему герою какую-нибудь более адекватную цель. В конце книги его герой, конечно, поймет, что его дом здесь, и не покинет этот мир – только я этот бред уже не дочитывал.

Кто знает заранее, как человек поведет себя в тяж­кую минугу?!

Лицо ее закройте

Филлис Дороти Джеймс

Филлис Дороти Джеймс (род. в 1920 г.) – английская писательница, которую нередко называют новой Агатой Кристи. Ее произведения отличает достоверность, точность психологических портретов, захватывающая детективная интрига. В книгу включен роман «Лицо ее закройте» (1962), с которого началось восхождение писательницы на литера­турный олимп.

Одежда - вопрос важный для человека, желающего блеснуть тем, чего у него нет: нередко в этом кроется лучший способ когда-нибудь обладать всем.

Трисоляриане, обзывая людей клопами, не приняли во внимание один значительный факт: клопы, как и прочие насекомые, так никогда и не были побеждены.

всем известно, что, если сам себя не похвалишь, весь день недооценённый проходишь

По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть первая

Ольга Назарова

Дом с секретом полон сюрпризов – в гости к травнику прибыл настоящий авантюрист, который мечтает сманить друга за золотом. Да, он действительно нашёл клад с множеством золотых слитков, и теперь ему нужен помощник, чтобы их достать. Но клады редко лежат просто так, тем более такие большие. За них частенько приходится платить, а иногда цена слишком велика – например, жизни – своя и друга. Спасать попавших в беду приходится Соколовскому, впрочем, он оказывается в выигрыше – авантюрист очень...

Неравенство в выживании — это наихудший вид неравенства.

Бывают такие минуты, когда кажется, что все хорошее собралось в одном месте словно бы нарочно для тебя...

Лизаветина загадка

Сергей и Дина Волсини

Пять новелл, пять мужских историй о любви. Чиновник в бегах, бизнесмен-ловелас, студент-боксер, муж, вынужденный терпеть интрижку молодой жены, 60-летний олигарх, у которого есть все, но нет желания жить – авторы мастерски исследуют мотивы поступков своих героев, каждый из которых ищет в женщинах что-то свое и по-своему понимает любовь. В новелле «Лизаветина загадка», давшей название сборнику, история главного героя подтверждает старую истину – за успехом мужчины всегда стоит любовь женщины.

Видишь ли, мам, — грациозно поведя рукой по воздуху, сказал Джордж, — теперь, когда нам приходится собственноручно стирать носки, мы начинаем ценить тебя все больше и больше.

Любопытство – не порок. Но его надо держать в узде…

Я не кипячусь, даже не разогрелся ещё (...) А я и не ору, если бы я орал, меня без телефона слышно было бы.

Акулы из стали. Последний поход

Эдуард Овечкин

Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...

«Всегда держись так, как будто никого нет лучше тебя и нет никого хуже, — это будет верно! Дворянин и рыбак, священник и солдат — одно тело, и ты такой же необходимый член его, как все другие. Никогда не подходи к человеку, думая, что в нем больше дурного, чем хорошего, — думай, что хорошего больше в нем, — так это и будет! Люди дают то, что спрашивают у них...»

Сказки об Италии

Максим Горький

В «Сказках об Италии» Горький в яркой поэтической форме раскрыл душу народа, показал «золотые россыпи» в характерах и поступках простых людей труда. Эти люди представлены как носители всего самого прекрасного и благородного. Им свойственно чувство классовой солидарности, у них высоко развит дух патриотизма и ответственности за судьбу своей родины.

Дайте нам точные цифры, сколько пороха извел тот или иной народ на фейерверки, на ракеты и шутихи, и я скажу вам, на каком уровне физического и духовного развития он находится. Чем выше цифра, тем ниже опустился душой и телом этот народ, ибо соотношение здесь обратно пропорциональное.

Белый вождь

Томас Майн Рид

Конец XVIII века. Сан-Ильдефонсо – городок где-то на окраине Великой североамериканской прерии. Здесь всегда ярко светит солнце, зеленеют луга, серебрятся реки. Все девушки здесь – сплошь красавицы, ибо даже местные дурнушки имеют утонченный вкус и понимают толк в красивых платьях. Под стать им гарнизонные офицеры – грудь колесом, горят глаза, топорщатся усы, с небрежностью, достойной императоров, волочат они по земле длинные сабли, позвякивая шпорами. Разомлел беспечный Сан-Ильдефонсо,...

Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.

Подобно всем хорошим ученикам, я горячо жаждал одобрения, даже если оно исходило от дураков.

Сочувствующий

Вьет Нгуен

Первый роман Вьет Тхань Нгуена “Сочувствующий” стал лауреатом многих премий, в том числе и Пулитцеровской премии по литературе. В этой удивительно емкой книге о войне и мире, отравленном войной, есть почти всё – как в реальном мире, здесь тесно переплелись высокое и низкое, комическое и трагическое, жизнь и смерть. Ее действие разворачивается во Вьетнаме и Америке, в Лаосе и на Филиппинах. В ней есть захватывающие повороты сюжета и неторопливое описание интересных событий, есть тонкие ироничные...

- Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека - вечно.
Он умолк, словно ожидая, что ответит Уинстон. Уинстону опять захотелось зарыться в койку. Он ничего не мог сказать. Сердце у него стыло. О'Брайен продолжал:
- И помните, что это - навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется.