– Будет больно.
– В жизни всегда так, вороненок. Жизнь – это боль, потери и жертвы. Но мы должны приветствовать эту боль. Если она принесет нам спасение.
Только мы считаем, счастливы ли в этот момент. И никто не может помешать нам испытать этот чувство если не постоянно, то хотя бы пару раз в день. Мы сами мешаем себе. Загоняем в эти рамки. А потом страдаем по этому поводу.
Например: моя страна недавно вторглась на территорию другого государства.Предвидеть такое невозможно. Нападать на другие страны — это к Гитлеру, кайзеру Вильгельму или японским камиказдзе.Мы не страна-агрессор: в этом наша фишка. Наше лицо, в каком-то смысле. Нас и США. Были, конечно, всякие цереушные дела (Гватемала, Иран и далее по списку), но закулисно: когда мы умоляли американское правительство поддержать нас во время Второй мировой войны, чопорный мистер Рузвельт сказал: «Нет, никак невозможно. Это будет некрасиво, на США ведь никто не нападал». Потом японцы разбомбили их в Перл-Харборе, и все стало красиво.Взять этого парня, Блэра. Мой ровесник, окончил Оксфорд, посмотришь, послушаешь — вроде бы разумный человек. По идее, должен был сделать выводы из нашей недавней истории. Но похоже, не сделал. Отправили инспекторов искать иракское оружие, те вернулись ни с чем. Тогда заслали шпионов, те тоже ничего не нашли.Не беда, сказал мистер Блэр, ерунда, сказал мистер Блэр. Раз не нашли оружие, значит, иракцы его припрятали, и уже через полчаса могут на нас напасть. Надо действовать на опережение.Мой старый знакомый Питер Мандельсон выступил по радио. «Да, — заявил он, — у Саддама там целый супермаркет. — Он почему-то произнес „сюпермаркет“. — У Саддама целый сюпермаркет по продаже оружия массового поражения».
Оскар Уайльд прозорливо предвидел такое развитие: «Любовь к себе – начало романа длиною в жизнь».
Утренний кофе и первая сигарета - сочетание идеальное, плевать на врачей с их факторами риска
Что бы не делала бедная девочка, всё мне кажется отвратительным.
– Отрицательная эмоция всегда победит положительную, потому что между тем, кто намерен отвесить тебе пощечину, и тем, кто полез за печеньем, ты непременно уделишь больше внимания первому. Такова человеческая натура. Это у нас от зверей. Понимаешь, Рене, это программа с древнейших времен. Скорее всего, еще тогда появление льва вызывало больше интереса, чем обнаружение улья с медом. Негатив сильнее, а значит, он лучше для рейтинга передачи.
И удивительное дело, что нужно для себя, он никак не мог решить, а что нужно делать для других, он знал несомненно.
Бытует мнение, что если сказать гадость тихо, то она сразу станет социально приемлемой.
Пошла вон, дорогая! Конечно, милый, с радостью! Гармония в отношениях - это важно.
Написано там было следующее:
"Даже если это ложь, даже если сон, прошу тебя, обратись ко мне. Твоя улыбка в тот день - нет, не ложь, не сон она. Хотя, обращенная ко мне, - моя ложь, сон мой. Но в тот день, когда имя мое назовешь, не станет это ни ложью, ни сном".
И ниже:
"Никогда ни ложью, ни сном не была любовь моя к тебе".
Если начинающий писатель садится за стол лишь потому, что ему захотелось вдруг пофантазировать, а фантазировать, он полагает, легко, ибо-де нет никакого контроля, у такого "писателя" получится не фантастика, а пустое фантазёрство, досужий вымысел, далёкий от литературы.
Родители спросили совета у бабушки. Им хотелось знать, не веду ли я себя чересчур взросло для моих лет.
Бабушка велела им не переживать.
Сказала, что совершенно неважно, насколько серьезным я кажусь сейчас, в подростковом возрасте это точно пройдет.
– Катя, что опять за проблема? – И наставительно добавила: – Приходить надо вовремя.
Девушка глянула на учительницу, хмыкнула:
– Ну да. Опоздать на пять минут гораздо страшнее, чем на целые сутки.
Не издевайтесь над дураками; их безумие длится дольше нашего... Вот и вся разница
Любой дурак может получить диплом - были бы деньги.
Любовь слишком ненадежна, на ней нельзя построить брак – каждая юная леди знает об этом.
Идти мимо родового дома поэта Данте Алигьери и каменной церкви Бадиа для Микеланджело было все равно что идти по музейной галерее, ибо тосканцы смотрят на камень с такой же нежностью, с какой любовник смотрит на свою возлюбленную.
Агрессивный феминизм, проявляющий насилие, может быть чем угодно, но он никогда никого не убил. В отличие от мачизма, который, не довольствуясь господством, убивал каждый день. А как еще назвать семейное насилие, неравенство законов в некоторых странах, осуждающих женщину, когда виновен мужчина, семейную месть во имя так называемой чести, уличные нападения или чисто женоненавистнические убийства, когда женщин убивают только за то, что они женщины.
Голос у него всегда озадаченный, когда он разговаривает со мной. Словно отец постоянно удивляется, как у него мог получиться такой странный, не понятный ему сын. Яблоня, недоуменно взирающая на валяющийся под ней артишок.
Морская пена безжалостна к памяти. Кто вспомнит об утонувших? Никто. Кто вспомнит о вернувшемся на берег герое? Целое человечество!
...в непростой для любой женщины период – в состоянии развода. Каким бы странным, нелепым, непродолжительным или мучительным ни был брак, развод всегда дается тяжело именно женщине. Подспудно, на уровне инстинктов, она винит себя за провал, несданный экзамен по предмету «Этика и психология семейной жизни», который был введен, но не прижился в обязательной школьной программе.
Война же высушивала любые слезы, она замораживала сердце и лишала воли. Она хуже страха, от нее можно только убежать, а тому, кому это не удалось, предстояло погибнуть.
Человеком он оказался понимающим, к нуждам народа в моем лице отнесся благосклонно, особенно подкрепленным портретами мертвых царей. Неистребима тяга простого народа к этому виду искусства. Сказку, старательно сочиненную мной, слушать даже не стал, сразу назвав сумму, чем заслужил мою искреннюю признательность.
А звучит-то как противно – «попытать счастья в Голливуде»! Хуже, чем «активный серийный убийца» или «редкая неизлечимая болезнь».