Одно только христианское общество действительно руководимо интересами мысли и души. В этом и состоит способность к усовершенствованию новых народов, в этом и заключается тайна их цивилизации. Здесь, в какой бы мере не проявлялся другой интерес, всегда окажется, что он подчинен этой могучей силе, которая в христианском обществе овладевает всеми свойствами человека, подчиняет себе все способности его разума, не оставляет ничего в стороне, заставляет все служить осуществлению своего предназначения. И этот интерес никогда не может быть удовлетворен до конца; он беспределен; поэтому христианские народы должны постоянно идти вперед.
Единственное, что, на мой взгляд, имеет смысл проделывать со временем - тянуть его, растягивать всеми доступными способами. Время - это, собственно, и есть жизнь.
Тот, кто способен сдержать свое обещание, может быть уверен в том, что он выполняет волю Бога.
Осень – лучшее время в сибирской тайге. Она, матушка-кормилица, не просто тогда щедра ко всякому, никого без подарка не отпустит, но и красотой напоит душу на год вперед. И, может, важнее это, чем все грибы-ягоды, и орешки, и шкурки…
Жажда мщения - естественная человеческая страсть, и очень немногие отказывают себе в удовольствии поступить с обидчиком так, как тот поступил бы с ними; однако кое-кто знает, что куда сладостнее воздавать добром за зло.
"Я сильнее своих испытаний, - сказала себе Кира. - Я воспользуюсь ими себе на пользу и добьюсь, чего хочу. Не говори, что не сможешь, подумай, как обернуть ситуацию себе во благо?"
«…боль и страдания длятся долго только для того, кто страдает. Для остальных это щелчок и дуновение.»
Есть недуги, которые может излечить только время. Злодеев можно уничтожить, но ничего не поделаешь с хорошими людьми, упорными в своих заблуждениях.
Не умею я вынужденно трахаться. Нахера оно, если не в кайф?
Пять условий для одинокой птицы: первое – до высшей точки она долетает, второе – по компании она не страдает, даже таких же птиц, как она, третье – клюв ее направлен в небо, четвертое – нет у нее окраски определенной, и пятое – поет она очень тихо
(Сан Хуан де ля Крус «Разговоры о свете и любви»)
Мой мозг был захвачен чьим-то трансцендентально-рациональным разумом, как если бы я всю свою жизнь был безумен, и вдруг, внезапно, излечился и стал нормальным человеком.
Никто не служит в полиции без того, чтобы получать некоторое удовольствие от обладания властью.
Красиво вовсе не означает безопасно. Зачастую бывает совсем наоборот.
Чем книга лучше, тем меньше шансов ее продать.
Правитель — это диктатор, надевший маскарадный костюм демократического руководителя. Он должен быть ответственным перед волей народа.
Однажды профессор показал им два изображения. Одно было знаменитой панорамой времен династии Сун «По реке в День поминовения усопших» — богатое, красочное полотно со множеством тщательно выписанных деталей. Второе — фотография неба в ясный солнечный день: необозримая синяя даль с одним-единственным еле заметным облачком. Профессор спросил, какое из изображений содержит больше информации. Правильный ответ был таков: информационная насыщенность фотографии — ее энтропия — на два порядка больше, чем у картины.
Вообще говоря, всякое время оставляет после себя гораздо больше следов своих страданий, чем своего счастья. Бедствия - вот из чего творится история.
"Если суслика не видно, это не значит, что его нет"
"Все заканчивалось с возвращением назад. Еще в воздухе на подлете к родной земле Лизавета менялась, становилась раздражительной, задумчивой, больной. В аэропорту, когда она созванивалась с матерью, лицо ее окончательно принимало маску озабоченной хмурости, от которой, как ни старался Тимофеев, освободить ее он не мог. Он злился, видя, как то, чего он добился и создал таким трудом, бесследно исчезает в паутине материнских дел. Пятизвездочные отели, подарки, покупки, посиделки в кафе, подъодеяльные нежности и обещания, данные друг другу, – все стиралось из Лизаветиной памяти в миг, когда звонила мать и сообщала, что надо перепечатать статью, начистить хрусталь в серванте или перешить бабушкину шаль."
«Лизаветина загадка»
На лице спящего человека можно заметить отблески его души…
Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь.
Многие заслуживают жестокой смерти — и продолжают жить. А другие, которым следовало бы жить, давно мертвы. Ничего не поделаешь.
Поет море, гудит город, ярко сверкает солнце, творя сказки.
Храбрый скромен, он молчит о своих подвигах.
Я никогда не понимала, как люди могут так беспечно причинять боль другим, следуя зову своего сердца. Кто сказал, что слушать свое сердце хорошо? Это чистой воды эгоизм, стремление все подчинить своим страстям.