И еще в Мрачные ночи несутся по заснеженным полям вокруг Городка Ц. призрачные всадники на рослых конях, а под ногами лошадей вьются поджарые черные собаки — это их время, время Дикой охоты. Горе тому, кто не прибрался в доме, кто оставил на чердаке сушиться мокрое белье — неулыбающиеся всадники прихватят забытые простыни с собой, чтобы сшить из них в наступающем году саван для тех, кто живет в доме.
Тот беззаконен, безроден, скиталец бездомный на свете, Кто междоусобную брань, человекам ужасную, любит!
На русской границе стоял казачий отряд, которому было предписано сопровождать их в дальнейшей дороге.
Гумбольдт заметил, что это абсолютно излишне.
Он должен доверять ему, сказал начальник погранзаставы, это абсолютно необходимо.
Он многие годы провел в диких местах без всякого сопровождения!
Здесь не дикие места, возразил начальник погранзаставы, здесь Россия.
Я всегда верила, возможно по-детски, что ничего подобного не может произойти с человеком, который следует правилам. После этого я чувствовала себя… обманутой. Глупой. Легковерной. Я думала, что идеалы могут защитить меня. Честь, учтивость, правосудие… они ненастоящие, Фитц. Мы все доверяем им и пытаемся спрятаться за ними, как за щитом. Но они охраняют только от тех, у кого есть такие же щиты. Против тех, кто отринул их, они бессильны.
три раза случайности – это уже закономерности.
«Люди иногда находятся в плену слабых и уродливых сторон человеческой природы, — говорил он работникам. — Но если вы ставите перед собой большие цели и ежедневно размышляете о них, то постепенно вы станете более целеустремленными, а значит, и более счастливыми людьми»
— Я покончу с его не-жизнью, — торжественно сообщил маг, будто собирался не убить зверя, а сделать ему огромное одолжение.— Сомневаюсь, что ему это понравится, — заколебалась я.Хоть я понятия не имею, где притаился монстр, но я за справедливость. Делить шкуру при живом хозяине нехорошо.— А ты видела, как мучительно оборотень меняет ипостась? — хитро прищурился маг. — Его же словно наизнанку выворачивает, а потом еще и шерстью шпигует. Это очень больно. Разве это жизнь?Ну, надо же какая забота. Нынче такую редко встретишь. Особенно со стороны магов. Прямо не знаю, что мне делать: прослезиться от умиления или рассмеяться.
— У меня очень даже есть цель! — чуть не плача, воскликнула Трейси. — Я... Я... Я до завтра подумаю и пойму, какая у меня цель, но она у меня точно есть, я уверена!
— Если тебе совсем ничего не придёт в голову, — утешительно похлопала её по плечу Дафна, — используй старое доброе «Захватить мир».
Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос.
Роза качает головой:
— Я же сказала, что не могу этого обещать. Врать слишком удобно. И потом, ты ведь тоже врешь. Ты сказал, что с носом у тебя все в порядке, но это было не так. Ты сказал, что не дерешься, но дрался.
— Можешь пообещать мне не взламывать мой телефон?
— Могу.
— Пообещай.
— Обещаю не взламывать твой телефон.
— Или чей-то еще.
Теперь тяжело вздыхает уже Роза:
— Или чей-то еще.
— Иди спать.
— Я не хочу.
— Иди в свою комнату и не хоти спать там. Я хочу спать. — Я указываю на дверь. Роза морщится и уходит. Я пытаюсь не думать о том, что она сказала насчет того, что было бы, если бы Соджорнер не стало. Утром поставлю на свою дверь засов.
Даже если вы не хотите принимать решение, на самом деле вы его уже приняли. Вы решили, что всё должно оставаться по-старому.
Брак — это как осажденная крепость; те, кто внутри, хотели бы из нее выбраться; те, кто снаружи, хотели бы ворваться в нее.
Селин создает самый мрачный плутовской роман в истории: по сравнению с ним «Дон Кихот» – просто загородная прогулка. Писательский подвиг Селина состоит в том, что его роман, написанный черными чернилами на черной бумаге, все-таки читается, и читается всеми. «Я писал свои романы, чтобы сделать их нечитабальными», – скажет он позже. Тысячи эпигонов, часто очень талантливых (Сартр, Генри Миллер, Марсель Эме, Антуан Блонден, Альфонс Будар, Сан-Антонио, Чарльз Буковски…), так и не смогли, даже приблизительно, достичь ясности его мрака, аморальности его апокалипсиса, истерии его кошмара, скверны его эпопеи.
I think that what we believe and what we are, those are inseparable and singular.
Быть тем, кто ты есть, - мало; надо ещё упорно трудиться, чтобы стать кем-нибудь ещё.
Те, кого действительно ждешь, никогда не приходят. Приходят другие.
... для настоящей женщины где мужчина с подходящей статью, там и степь.
Про беременность:
«Вопрос о явном несоответствии между полученным удовольствием и возможными последствиями встал перед ней со всей очевидностью».
Даже если жизнь потеряла смысл для вас, вы еще нужны другим.
Невинность теперь не в моде: ее высмеивают, преследуют, обкрадывают. В тот день, когда невинность осознает свое предназначение и смирится с ним, ее станут еще больше уважать, но обкрадывать будут по-прежнему.
Монархия, она как сорняк. Сколько бы голов ты ни отрубил, до корней тебе не добраться: они вьются под землей, готовые пустить новые ростки. Все это очень похоже на хроническую болезнь. Даже у самых образованных людей в голове найдется уголок, на стенке которого написано: «Короли. Какая отличная идея». Тот, кто создавал людей, кем бы он ни был, допустил в своих разработках одну большую ошибку. Люди так и норовят встать на колени.
Без тебя я лишусь всего, с тобой же получу целый мир.
"Я узнала цену предательству. Оно ничего не стоит, но может отнять у вас всё. А ещё я узнала цену любви. Любовь бесценна."
Поддерживать государство обильным производством потомства — эту обязанность правящие классы всегда предоставляли черни и требовали от черни; на себя они брали в лучшем случае только приятную сторону этой задачи.
Как говорил Остап Бендер Шуре Балаганову: «Финансовая пропасть – самая глубокая из всех пропастей, в нее можно падать всю жизнь».