Во всех графствах, во всех королевствах земли люди всех поколений и сословий регулярно ходят на казни, и вовсе не для того, чтобы проникнуться великими философскими идеями. Они приходят за тем, чтобы ненадолго приблизиться к смерти, которой безумно боятся. Подойти к ней настолько близко, насколько это только возможно, ничем при этом не рискуя. Увидеть, как обрывается эта тонкая по сути ниточка, которая связывает человека со всей той реальностью, о которой он хотя бы что-то по-настоящему знает. Увидеть своими глазами, как то, что недавно было человеком, вдруг превращается в безжизненное тело. Возможно, они рассчитывают таким образом хоть что-то понять о той неизвестности, той тайне, которой окутана для нас смерть.
Причем Хвенильда сразу сказала: кто будет ныть, отправится домой. Насовсем. Без возможности восстановления в учебе.
Ныть не пытались. А вот один второкурсник-гном решил, что больных не станут привлекать к учениям, и изобразил приступ золотой горячки – болезни, что поражала только его расу. Даже нашел где-то золотую пыльцу и обсыпался пятнами. После чего показался в таком виде и удрал в комнату, проорав, что на карантине.
Итог? Он влетел в портал быстрее, чем успел сказать: «Ой». Хвенильда же брезгливо вытерла сапог о траву и сообщила:
– Кто-то еще болеет?
Все вдруг поняли, что никогда не чувствовали себя так хорошо, как сейчас.
- Вы ещё не передумали на мне жениться? – поинтересовалась я.
– Вы могли бы спрашивать об этом, немного убавив градус надежды?
Дружба может спасать жизнь.
Нет, Кирюш, ты просто не понимаешь, о чем речь. О них рассказывают невероятные вещи, поговаривают, что они способны даже птицу выследить, представляешь? А мы, пантеренок, мы обставили не просто воинов, мы умыли самого главу клана! Мы утерли нос самому Гардангу! Я в ужасе посмотрела на этого с утертым носом. Не знаю, как там нос, а губы у него превратились в две тонкие линии, глаза сузились, а левая рука, ну та, которая была в зоне моей видимости, сжала… лассо! – Это невероятно! – Мамочка все еще была на адреналине. – Это лучше, чем снежные горы Гтмары, круче, чем гонки на выживание на Такле. Бракованный навигатор, это даже потряснее, чем секс! У некоторых индивидов позади мамочки глаза мгновенно округлились. Да что там округлились, он окаменел весь!
Но оказалось, что это всего лишь собутыльник: он переварил водку с бутербродами, выпал из анабиоза, перестал сливаться с окружающим пространством и теперь с интересом тянул в сторону Лены щупальца с глазами на кончиках, дабы рассмотреть диковинку получше.
“Эта особь отличается, — просемафорил он. — Другой подвид?”
“Внутривидовая разница”, — знаками показал Лёха и, повернувшись к Лене, сказал:
— Не переживай! Это собутыльник мой. На метеостанции скучно, так что мы с ним друг друга развлекаем.
Лена склонила голову набок.
— Это не один из предположительно разумных хищных моллюсков, с которыми вот уже три года безуспешно пытаются установить контакт твои коллеги из исследовательского центра?
Подчинение свободной тьмы никому и никогда не давалось легко. И как ни парадоксально, тому сложнее, кто сам к этой тьме близок. Это как стоять на самом краю обрыва, и либо ты исчерпаешь бездну, либо бездна заставит тебя сорваться в свои глубины и сгинуть там навсегда
— Тёмный Гламор не уходит просто так, — заявил он. — Однажды проявившись, он тебя больше не оставит. Этот тёмный дар со временем становится только сильнее и вскоре может завладеть тобой полностью. Очень важно научится контролировать его, пока он сам не начал контролировать тебя.
Единственное, к чему тянулись руки, так это навести порядок.
Если чего-то сильно пожелать, это обязательно сбудется.
— Глупым людям нельзя умирать молодыми. Вам надо жить как можно дольше, чтобы успеть поумнеть. Смерть — серьёзная работа, дураков до неё допускать нежелательно.
Десять тысяч полок с книгами не могут остановить один легкий танк. Библия печаталась, может быть, миллион раз, а одно отделение солдат с бронемашиной может за полчаса пятьдесят раз нарушить десять заповедей, и отпраздновать победу двумя ящиками трофейного вина.
На три вещи можно смотреть бесконечно. Одна из них — огонь. А от огня, медленно пожирающего чужие штаны, так и вовсе глаз не отвести! А если эти штаны еще и на столь великолепном экземпляре…
Шел медведь по тайга, О пенек ломал нога. Почему медведь хромой? У него судьба такой.
Однажды, передавая пакет от Ушакова Суворову, немецкий офицер назвал адмирала "господин адмирал фон Ушаков". В гневе Суворов крикнул на немца: "Возьми себе слово "фон" и передавай его кому хочешь, тольо не мне. А победителя турецкого флота и потрясшего Дарданеллы называй по-русски: "Фёдор Фёдорович Ушаков".
Когда смех гаснет, - подумал доктор, - за ним всегда что-то остается. Так пролетает буря, и после нее остается воспоминание о свежести и влаге.
А после смеха остается благодарность.
Самые невинные вещи могут натолкнуть на воспоминания о худшем
Всегда было меньшинство, которое чего- то боялось, и подавляющее большинство, которое боялось непонятного, будущего, прошлого, настоящего, боялось самого себя и собственной тени.
Неизменный порядок его жизни был нарушен, и это ошеломило его.
"Он таинственен и близок к тем странным созданиям, которых люди уже не могут видеть. Он душа древнего Египта,тот, кто хранит сказки забытых городов Мера
и Офира. Он родственник повелителей джунглей, наследник секретов древней и зловещей Африки. Сфинкс - его кузина, он говорит на ее языке, только он старше кузины и помнит, то о чем она даже и не знала..."
Часто повторяемая лесть в конце концов неизбежно перестает греть душу того, к кому обращена, но, напротив, - начинает задевать как оскорбление.
Когда любишь, самая тяжёлая ноша — невозможность что-либо сделать для дорогого тебе человека, а когда появляется шанс сослужить ему службу, это всегда легко и приятно.
А Константин хорошо знал, что лень и скука – чувства такие же неодолимые и захватывающие, как любовь или честолюбие.
Разве каждая Вселенная должна быть красивой? Мне нравятся глюки; в них есть что-то притягательное. — глава 6
Сердце невинное и скромное любит тем пламеннее, когда оно, следуя закону божественному и человеческому, навек отдается достойному юноше. Жены славянские издревле славились нежностию.