Все подчинено круговому движению рептилий. Все подчинено круговому движению. Круговому.
Свобода в тои, что бы самой выбирать -остаться, уйти, простить, не простить, открыть дверь или закрыть ее.
Смерть – наш вечный попутчик. Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки, и смерть – единственный мудрый советчик, который всегда есть у воина. Каждый раз, когда воин чувствует, что все складывается из рук вон плохо и он на грани полного краха, он оборачивается налево и спрашивает у своей смерти, так ли это. И его смерть отвечает, что он ошибается и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Его смерть говорит: “Но я же еще не коснулась тебя!”
Дурацкая корона! К ней же столько работы прилагается, это же какой-то кошмар!
Да, но почему телевизор превратился в радио, а не в груду деталей? Ведь если распад – то на составные части? А телевизоры не производят из старинных радиоприемников... Получается, прав был Платон, когда говорил об «идеях вещей» , наполняемых инертной материей. Идея телевизора сменила идею радио, ее сменит что-то еще – это как кадры в киноленте... в любом предмете живет воспоминание о предшествующей форме, и прошлое – затаившись в глубине – продолжает жить и выныривает на поверхность, как только нарост последующих форм исчезает почему-либо...
Но по этой старой теории: разве Платон не считал, что есть что-то, что может пережить распад, что-то внутреннее и вечное? Издревле было так: душа и тело. Тело Венди перестало существовать, а душа вспорхнула как птица и улетела... может быть – чтобы родиться заново. Так говорит «Книга Мертвых» , и это действительно так. Боже, как я надеюсь на это... Потому что в этом случае мы, может быть, встретимся вновь. В Зачарованном Месте на вершине Холма в Лесу, где маленький мальчик будет всегда-всегда играть со своим медвежонком... Так в «Винни-Пухе» , так и у нас – это неизменно. И все мы, каждый со своим Пухом, обнаружим себя в новом, чистом, устойчивом мире...
Для Джейн Далглиш человек таков, какой он есть, и пытаться его переделать – глупо, а жалеть – неприлично.
За соседним столиком парень пытается укусить гамбургер, но гамбургер многоэтажный, а парень сидит с девушкой, которая аккуратно берет по одному ломтику картошки из коробочки и не менее аккуратно макает ломтики в кетчуп. Парень в трудном положении. Он удручающе смотрит на гамбургер и откладывает его в сторону.
...когда люди считают мечты сладостными и стезю порока гладкой и не разумна вера их, ведет это их к ущербу и позору.
вместо классово чуждых доцентов и профессоров ее теперь заполняли люди в галифе и пахнущих дегтем сапогах; они, эти люди, куда лучше, чем о гильбертовых пространствах, ведали о законах классовой борьбы и об устройстве револьвера системы наган, то есть владели знаниями куда более полезными для установления всеобщего счастья и мировой гармонии.
Видеть босса в трусах в первый же день работы — это просто кошмар приличной выпускницы.
нельзя недооценивать сообразительность женщины, твердо решившей добиться своего.
У тебя не будет никакого Рождества, пока ты не почувствуешь его дух. Все остальное окажется лишь поверхностной игрой - с гирляндами, огнями и прочим декором.
Столкновение мечты с реальностью чревато шишкой на лбу. Запись на полях в тетради Виорики
В армии Мижгану понравилось. Не зря он к ней готовился. А вот газеты напрасно пугали дедовщиной, и тосковать особо было не по кому. Если ты не дурак, не трус и не дохляк, все у тебя будет нормально. Не лопнешь по шву. Ломаются только гордые и сентиментальные, остальных сколачивают в один забор или сплетают в одну изгородь. Главное, не допустить перегиба. В отношениях между людьми Мижган стал чувствовать и пониматькое-что новое. Например, один человек может приказать другому, а может убедить. И другой по убеждению сделает лучше, чем по приказу. А еще – одному страх преодолевать труднее, чем в строю. Зато победа ярче. Ерунда также и то, что один в поле не воин. При желании и умении еще какой. Это Мижган понял, когда в горах они никак не могли выкурить со скал одногоединственного вражеского снайпера, который прикрывал отход своей группы, да так и ушел, заминировав тропиночку и задержав преследователей на полдня. И ведь ранен был, вражина, кровь бурела на лежке, а утек как песок сквозь сито. Тоже своего рода берсерк. Видать, в поговорке ландшафт имеет значение.
Сложно завести с кем-то полноценные, гармоничные коммуникации, будучи человеком, не чувствующим себя.
Я ланью вспорхнула на подоконник...
- Я убью Эрин, - проворчала я.
Сет подошел ближе и потянул одну из сумок за ремень.
- Готов тебе помочь, но почему ты хочешь ее убить, если сказала, что уже ее простила?
Я взглянула на его руку.
- Она не положила ничего, в чем я могла бы лечь спать.
- Можешь спать голой,- предложил парень. - Жаловаться не буду. Я и сам посплю голым, если тебе так будет легче.
Окончательно расстроившись, я искоса взглянула на него.
- Спасибо за поддержку.
В календаре не должно быть свободных дней. Это дурная примета. Двадцать четыре часа упущенных шансов.
У кого из народов – такая любовная героиня: смелая – и достойная, влюбленная – и непреклонная, ясновидящая – и любящая.
Ведь в отповеди Татьяны – ни тени мстительности. Потому и получается полнота возмездия, поэтому-то Онегин и стоит «как громом пораженный».
Все козыри были у нее в руках, чтобы отмстить и свести его с ума, все козыри – чтобы унизить, втоптать в землю той скамьи, сравнять с паркетом той залы, она все это уничтожила одной только обмолвкой: «Я вас люблю, – к чему лукавить?».
К чему лукавить? Да к тому, чтобы торжествовать! А торжествовать – к чему? А вот на это, действительно, нет ответа для Татьяны – внятного, и опять она стоит, в зачарованном кругу залы, как тогда – в зачарованном кругу сада, – в зачарованном кругу своего любовного одиночества, тогда – непонадобившаяся, сейчас – вожделенная, и тогда и ныне – любящая и любимой быть не могущая.
... разница между отравителем и лекарем состоит в том, что первый никогда не убивает пациента случайно.
Смысл искусства — в первооткрывательстве, а моментальная фиксация увиденного — прерогатива рыночного фотографа.
Если вы говорите людям, что на них нападают за их убеждения, то внезапно они кидаются на защиту своих убеждений, даже если раньше на самом деле в это вовсе не верили.
Перестать быть гяуром еще как-то можно - но вот из гаджо ты хрена с два пролезешь в ромалэ. И из гайдзинов тоже - хрена с два куда пролезешь. Про гоев и говорить нечего.
есть печали, которых смертью не лечат, оттого что они гораздо проще врачуются жизнью и ее меняющейся мечтой.
Тяжело быть звездой, особенно когда ты летишь вниз по небесному своду. Все загадывают желания, а тебе предстоит разбиться.