– Вот, возьми… это тебе за Бретту. Не ожидал я, что ты сможешь так хладнокровно её убить.
– А кто тебе сказал, будто я убила хладнокровно? – тихо возмутилась Таэльмина, принимая из рук мужа тяжёлый простой кошель, из тех, какими расплачиваются с наёмниками. – Я ведь до этого никогда не убивала людей. Потому и выпила заранее особое зелье. Всего пару капель – и разум не позволяет чувствам взять над собой верх.
Ваше текущее состояние не истинно, поскольку оно изменчиво и не вечно. Вы должны познать своё Вечное состояние. Всё, что не есть я, я выбрасываю за борт. После отбрасывания своего так называемого бытия я избавляюсь также и от небытия. Я — Вечность, которую невозможно описать как это или то.Мои слова соответствуют стихам Свами Рамдаса из его книги «Дасбодх»:Всё, что появляется, исчезает,
Всё, чего не было, никогда не существовало.
То, что от них осталось, — это есть,
Но оно невыразимо словами.
– Я – мышка из лаборатории.
– Час от часу не легче, – недовольно буркнул Зеленый Оливин. – «Мышкам» запрещено тут гулять.
– Так я сама сбежала. А Бес думал, я с первого курса…
– Дженни, прекрати врать, – прошипел Бес.
– Почему ты зовешь его Бесом? – раздраженно спросил Лин.
– Как представился, так и зову, – ответила я Лину, игнорируя замечание. Кто бы говорил!
– Джейн, осужденная за нарушение главного закона о взаимодействии людей и драконов? – вдруг спросила драконица.
Сердце замерло, горло сжал болезненный спазм. Вот и все. И кто меня за язык тянул?
– Да.
Так и знала, выкрутиться не получится, и не стала отпираться. К Рейо их всех! Будь, что будет.
– Бен, какого… – начал было Зеленый Оливин, но Бес его перебил.
– Хватит, – решительно сказал он, подняв вверх обе руки. – Успокоились все. Не надо делать поспешных выводов, я все всем объясню.
– Честно? – подозрительно поинтересовался Лин. – Или придумаешь очередную байку?
– Честно, – подтвердил Бес. – Но сначала я отправлю Дженни обратно в бокс.
– Не надо ко мне прикасаться! – взвилась я.
Значит, всем – «честно», а глупую мышку – обратно в клетку?!
– Но как же… – он даже растерялся, не ожидая сопротивления.
– Пешком дойду! – выпалила я. – Направление только покажите.
Какая разница, когда обо всем узнает Миларон? Сегодня, завтра… Все кончено. Но я больше не позволю обращаться с собой, как с вещью.
Грудь настоящая у бабы появляется, когда первый раз понесет.
Гнали письма в единственную отдушину, через смутную Польшу (ни один черт не знал, кстати говоря, что в ней творится и что это за такая новая страна — Польша).
... свое отбытие тот хотел произвести в обстановке строгой секретности, но то, что знает мажордом, во время любовных игр становится известно и кухарке. От нее, тем же путем, конюху. Тот ночью в постели на ушко поведает секрет служанке. Она между делом, тоже ночной порой, проболтается кучеру. У того найдется хорошая знакомая среди городских белошвеек, клиентками которых являются все знатные дамы города. И потому в конечном итоге на причале нас провожала целая куча народа. Не хватало разве что оркестра.
– Быть Всадником – это не только талант, но и призвание. И такое же редкое умение, как талант рисовать. Или ваять живые скульптуры. Слышать голоса стихий или без ограничений пользоваться Звездными тропами… Кстати, умение создавать такие тропы – неотъемлемое свойство Всадника. А поисковое заклинание – это еще и маяк, помогающий вам открыть тропу в первый раз.
Надеюсь, У всех у вас сегодня будет отличная ночь. Будем полны надежд и обещаний, когда поднимем бокалы за год, который остовляем позади, и год, уже ожидающий нас.
При каждом удобном случае расширять свой кругозор. Лежать на диване или барахтаться в бассейне до двадцати пяти лет недопустимо, надо лететь навстречу миру, смотреть на океан, гулять по брусчатке, ощущать на лице соленый ветер и непременно вглядываться в дали. Дали - это инструмент растягивания объема души. Если человек имеет перед взглядом дали, он тем самым выстраивает даль внутри, в своем сердце.
Никакая совершенная красота не в силах так умилить эгоистичное человеческое существо, как приукрашенный портрет его особы; по этой именно причине отцы с таким самодовольством любуются ликами дочерей, в коих видят собственное отражение, облагороженное мягкостью тонов и утонченностью линий.
Почему-то считается, что смерть все списывает. И зря. Человек напакостит и помрет, а сколько потом людей будут мучиться и ликвидировать последствия его действий? Скольким он сломает жизнь?
Или уже сломал.
Лишь в любви можно познать бога
Плох тот человек и плох тот народ, который сидит и льет слезы только потому что жизнь складывается не так, как хотелось бы.
«Так вот чем занимается ваша организация? Делает мир лучше?»
«Борется со злом во всех его проявлениях», – кивнул Верн.
«Вы из властей?»
Казалось, он удивлен вопросом: «Власти борются со злом?»
Нет ничего лучше той минуты, когда солнце скрывается за гребнем гор. На небе быстро сменяются теплые краски, вечерние сумерки приносят прохладу. Меняется ритм жизни. Люди неторопливо возвращаются с работы, ночные сторожа заступают на службу, соседи собираются на улице, у ворот. Тишина — сверчки и жабы еще молчат.
Когда все рушится, единственное спасение – представить, что ты на сцене. Занавес будет опущен, грим смыт, опустошенная ролью ты вернешься домой, а назавтра проснешься свежей и полной сил. В жизни все в точности как в спектаклях – и трагедии, и комедии, и любовные истории рано или поздно заканчиваются. Не стоит им позволять завладеть тобой без остатка, потому что расплата может оказаться слишком жестокой.
Костры – это потрескивающее счастье.
Никто из людей не просит, чтобы его произвели на свет.
Нам кажется, что болезни – это исключительно медицинский факт, что же тут психологического? Но выясняется, что психологического порой даже больше. Частые простуды в саду, колики, кашель, плач младенца – все это неопасные состояния, проходящие сами со временем. И то, насколько они испортят жизнь семьи, напрямую зависит от настроя родителей и их эмоционального состояния.
— Мне все равно, что думают и говорят о тебе люди. Ты — девочка. Не больше и не меньше. Твое царство — точка на карте. Оставишь свой город, и твой титул останется здесь.
Амстердам построен на каналах. Земля в Голландии низкая – даже ниже уровня океана. Столетия назад фермеры создали сложную систему водных путей – просто чтобы не дать голландцам утонуть в Северном море. Мой старый учитель обычно сопровождал этот кусок нашей истории популярной пословицей: «Бог создал мир, а голландцы создали Нидерланды». Он говорил об этом с гордостью, но для меня эта пословица была и предостережением: «Не надейся, что кто-нибудь придет и спасет нас. Мы здесь одни».Мы откормили его после прошлой войны, чтобы он вернулся и морил нас голодом в эту войну.Да, что-то действительно может быть важным для тебя, даже если остальные так не считают.А ты устаешь, когда приходится притворяться и актерствовать? – спрашиваю я.
– Нет. Ведь благодаря этому я остаюсь жив.Храбрым иногда очень опасно. Храбрость нужно расходовать экономно."Я считала себя такой независимой! Но потом моя жизнь изменилась. Я привыкла заботиться о других, и теперь мне не хочется быть одной. Никогда бы не подумала".Разве любовь – не полная противоположность рациональному?Влюбленные девушки отчаянны и изобретательны.Хотя я знала, что фотографии будут цветными, я не ожидала такого потрясающего эффекта. Они показывают те стороны войны, о которых мы никогда не говорим. Голодный ребенок. Два солдата, издевающиеся над испуганным евреем. Подвал, полный onderduikers, которые улабаются перед камерой, чтобы показать, что у них все в порядке. Цвет делает все таким ярким, таким реальным. Когда смотришь на черно-белые снимки, то кажется, будто это что-то историческое. Но то, что изображено на этих слайдах, – не история. Все это происходит прямо сейчас. Теперь до меня доходит смысл работы Мины. Каждая фотография – ее собственное маленькое восстание.На переднем плане я вижу мальчика-подростка в пальто шоколадного цвета. Он показывает солдату язык. Это его тайное восстание.Когда-то у нас в доме завелась мышь. Она шуршала под полом, только когда я была в комнате одна. Папа и мама никогда ее не слышали. Когда я заговаривала о ней, они переглядывались и произносили: «Ах да, твоя мышь». Мне было тогда лет девять. В конце концов даже я начала думать, что никакой мыши нет. Просто это мой товарищ по играм, которого я выдумала. Но однажды пришла Элсбет, и мышь появилась возле ее стула. Элсбет громко завопила. В эту минуту мышь стала реальной, по-настоящему реальной. Ведь ее увидел кто-то еще, кроме меня.Все ведут себя так, словно в колонне, которую гонят, нет ничего необычного. Наше представление о том, что такое нормально, слишком сильно изменилось.На самом деле все мы умираем в одиночестве.Когда что-то заканчивается не так, как ты ожидал, – действительно ли это конец? Означает ли это, что следует искать другие ответы? Такие ответы, которые не будут лишать сна по ночам? Или это означает, что пришла пора примириться?Две лучшие подруги встречаются на улице, чтобы сказать столько всего сразу: я выдала тебя, я люблю тебя, я хочу тебя спасти, прости меня.Важно, чтобы кто-то нас понял. Мы измучены и вовсе не безупречны, но делаем в этой войне все, что можем. На нас навалилось что-то огромное и чудовищное.Может быть, делая хорошие поступки во искупление плохих, нельзя ожидать, что уцелеешь.
Умные среди зверей встречаются так же редко, как и среди людей.
Я не могу чувствовать. Я одна из ваших современных женщин: я могу только думать и анализировать.
... если ничего не делать, в конце концов так ничего и не сделаешь.
Большенству королей отрубают головы192 с.