как только ты скажешь утвердительно, что ты «гений», что ты всесилен и тебе не грозит поражение, сразу же удача отвернется от тебя. Как только ты говоришь себе или кому-то еще, что ты ас, ты расслабляешься и теряешь хватку. И Судьба сбрасывает тебя с Олимпа. Ибо только она решает, кому восседать на вершине.
нет ничего страшнее женщины, оскорблённой в лучших чувствах, особенно если иногда она дает советы королям!
Банковские правила написаны кровью и слезами тех, кто их нарушал!
узловатые пни – то ещё удовольствие. Хоть и греют дважды, когда их рубят и когда жгут!
За что вообще можно быть благодарной этому типу? За то, что знаю его уже больше года, а еще ни разу ко мне не прицепился? Спасибо, конечно, но вряд ли он оценит, если я брошусь в благодарность к нему в объятия. Не говоря уже о том, что то счастливое время, когда ректор меня не замечал, безвозвратно закончится в этот самый момент.
– Если он меня убьет…
– Я сделаю объявление в соцсетях и заберу твой планшет.
...дождь я не любила, а он меня, кажется, наоборот — очень даже.
Глупо истязать себя, когда ты — единственное, что у тебя осталось.
я жива. Жива! Сожри меня Долгая Змея, я все еще хожу, говорю, и время мое еще не закончилось! И мысли о том, что в этой жизни ничего не осталось, не стоят пыли под ногами, потому что главное — вот оно. Я жива, я чувствую, я дышу, а все прочее — мелочи.
Тиану стал серьезным, как похоронная команда, еще не получившая денег с клиента...
Женскую грудь я впервые увидел в родильном доме. Мама рассказывала, что, когда она стала меня кормить, я смотрел на грудь как настоящий бабник.
Я, например, незлопамятный. Это плохо, потому что благодаря злопамятности можно делать выводы, а так – наступаешь на одни и те же грабли.
Старость - аритмия сердца, желаний и надежд. Именно желаний, а не возможностей.
Свадьбу можно описать одним словом – похороны. Это слово отображало выражение лиц команды жениха, его самого и невесты.
«Ничего… попроси у меня в старости воды», – подумалось мне. Папа внимательно посмотрел в мои глаза и решил на всякий случай родить еще двух детей. Теперь у меня сестры. Очень рассчитываю на них в вопросах воды для папы и себя.
Тридцатилетние хорошие мальчики хотят наконец попробовать, каково это – быть плохими, и это прекрасное начало верного и иногда очень трагического конца. Лучше бы им мамы объяснили, что логично идти от плохого к хорошему, а не наоборот. Но…
Шутки стали моим щитом, который скрывал неловкость и страх показаться глупой.
Стало горько – не до слез, когда горечь сжигает глаза и губы, а до улыбки, когда горечь эта светлая. Горечь по утраченному прошлому, истончившемуся настоящему и несостоявшемуся общему будущему.
– ...Я приглашаю тебя. – Я улыбнулась.
– Куда? На казнь? – полюбопытствовал он.
– На танец.
– Это почти одно и то же.
Кое в чем он был уверен: у любого запертого сундука обязательно имеется ключ.
Это была истина, которая всегда прозрачна, как вода, пока её не разрушат. Разбей истину, и всё, что останется, - ложь.
Некоторые люди просто рождаются не в том месте. Первое, что ищут такие персоны, - карта, а второе - билет, чтобы уехать.
Люди иногда по-настоящему изумляют. Даже когда ты думаешь, будто точно знаешь, чего ожидать от другого человека, он может поступить совершенно иначе: сострадание обнаруживается там, где предполагалась желчность, щедрость там, где раньше были лишь равнодушие и корыстолюбие.
— Она ненормальная, — простонал Гленвиар.
«Отважная!» — тихо пискнул глубоко запрятавшийся внутренний голос.
— Она сумасшедшая!
«Целеустремленная!» — поправил тот же голос.
— Ее идея совершенно бредова.
«Гениальна! — не согласился внутренний голос.
Она давно верила только в те чудеса, что совершаются ее собственными усилиями.