- Дело стоит за малым. Как только примешь меня как своего хозяина — жизнь сразу же наладится и все станет на свои места.
Не открою никому Америку, если скажу, что оргазм у женщины в первую очередь должен быть в голове. Если его там по какой-то причине нет, то и тело не способно испытать разрядку. Вульф мучил меня долго.
— Зато, какой мужчина! Огромный как скала! — услышав наш разговор, вставила Света.
— Если эта скала на меня уляжется, то от меня гербарий останется.
Подчиняться мужчине и позволять вытирать о себя ноги - это разные вещи.
— В институте благородных девиц мне часто говорили, что лечить — мое призвание, — похвасталась она.
— Ты отлично дуешь на ранки, — подтвердил он. — Уверен, в богадельнях не могли не оценить твой талант.
Рихард скрестил руки на груди, выжидая ответа. Ему всегда нравилось наблюдать, как люди лгут. И, надо признать, Карна врала талантливо и вдохновенно: когда она подняла на него глаза, те были чисты, как горные озера.
То, что Фей – еще та заноза, я не сомневаюсь. Осталось понять, в какой части моего тела.
Только чур, далеко не заплывай! Учти, если случайно утонешь, купаться больше не пойдёшь!
– Нда… И скучно, и грустно, и некому в душу нагадить, – усмехнулся Фей, сворачивая листок.
Как вы думаете, каким украшением были бы вы?
– Я был бы значком, а Мышка – брошкой, – тихо усмехнулся котишка. – Прикалываться – наше все.
...добрым словом и стилетом можно добиться куда больше, чем просто добрым словом.
А я сидела над остывающим чаем и думала, что не зря в давние времена гонцам, приносящим плохие вести, отрубали головы. Ну, бесят же, серьезно.
– У вас есть дом?! Но мы жили в гостинице…
– Я не был уверен, можно ли привести тебя в приличное жилище. Вдруг ты клептоманка?
Обидно, конечно, - как-то сказала мне Ида, - когда голова болит от того, чего нет.
- Как это? – спросила я.
- От того, что нет денег или любви, - ответила подруга. И я с ней согласилась, неприятно страдать от пустоты.
Менять неугодных людей на высоких должностях надо не под действием минутной прихоти, а по четкой схеме и с пользой для дела.
— Не перебивай, когда взрослые думают!
«Не скажу, что мне свойственно манипулировать людьми, но я могу играть эту роль».
Нет никакой судьбы. Только мы сами решаем, что будет завтра или сейчас. Но «вчера» мы изменить не способны.
Лучше сто раз разбиться, чем никогда не летать.
...нельзя стать кем-то, никем не пытаясь стать.
Говорят - время лечит. Да ни черта оно не лечит! Ты просто привыкаешь к этой боли и однажды просто перестаёшь её замечать, но она никуда не уходит.
Хотя, если честно, эти правила приличия меня всегда убивали. На людей в упор смотреть нельзя, по сторонам, открыв рот — тоже нельзя. Так на что смотреть-то? На собственные обгрызенные ногти и страдать, что я в приличном заведении и без маникюра?
Если всю жизнь подстраиваться под кого-то, никогда не будешь счастлив. Проживешь чью-то чужую жизнь, не свою. Будешь подбирать остатки, а все сливки снимет тот, кто первый идет по новому пути.
Даже плакать не хотелось. Потому что слезы — это когда ушиблась или потеряла последнюю тысячу до зарплаты. А когда закончилась жизнь — какие тут слезы?
Почему никто еще не додумался выпускать шампанское с экстрактом пустынника и валерианы? Специально для нервных женщин тридцати с лишним лет, неожиданно повстречавшихся с бывшим мужем.