Сколько себя помню, я никогда не бросала дело на полпути. И если позорилась — то до самого конца.
Беременность - это как ремонт: ее не ускоришь ни за какие коврижки! Она как учебный год: длится девять месяцев, а тошнит уже с первой недели! А из вкусненького тебе хочется известки. В ожидании ребенка ты, даже если и белка, все равно чувствуешь себя котом: постоянно спишь, жрешь, толстеешь, и все этому только радуются.
Нет, определенно, истина, которую я поняла на третьи сутки замужества, - нельзя жить в браке и ни разу хотя бы мысленно грязно не выругаться или чисто проматериться.
- Овощ вам в помощь, господа, а свою работу я выполнила и удаляюсь! - развернулась и поспешила прочь от этой парочки.
...
"что она имела в виду под овощем, который в помощь?" ... - "Похоже, это был завуалированный намек на хрен, который с нами"
— Сколько вам лет? — ляпнул Адам и тут же прикусил себе язык. Он четко помнил, что нельзя спрашивать женщин про возраст и вес, а и того, и другого у его новой няни явно было в избытке.
- Дело стоит за малым. Как только примешь меня как своего хозяина — жизнь сразу же наладится и все станет на свои места.
Не открою никому Америку, если скажу, что оргазм у женщины в первую очередь должен быть в голове. Если его там по какой-то причине нет, то и тело не способно испытать разрядку. Вульф мучил меня долго.
— Зато, какой мужчина! Огромный как скала! — услышав наш разговор, вставила Света.
— Если эта скала на меня уляжется, то от меня гербарий останется.
Подчиняться мужчине и позволять вытирать о себя ноги - это разные вещи.
— В институте благородных девиц мне часто говорили, что лечить — мое призвание, — похвасталась она.
— Ты отлично дуешь на ранки, — подтвердил он. — Уверен, в богадельнях не могли не оценить твой талант.
Рихард скрестил руки на груди, выжидая ответа. Ему всегда нравилось наблюдать, как люди лгут. И, надо признать, Карна врала талантливо и вдохновенно: когда она подняла на него глаза, те были чисты, как горные озера.
То, что Фей – еще та заноза, я не сомневаюсь. Осталось понять, в какой части моего тела.
Только чур, далеко не заплывай! Учти, если случайно утонешь, купаться больше не пойдёшь!
– Нда… И скучно, и грустно, и некому в душу нагадить, – усмехнулся Фей, сворачивая листок.
Как вы думаете, каким украшением были бы вы?
– Я был бы значком, а Мышка – брошкой, – тихо усмехнулся котишка. – Прикалываться – наше все.
...добрым словом и стилетом можно добиться куда больше, чем просто добрым словом.
А я сидела над остывающим чаем и думала, что не зря в давние времена гонцам, приносящим плохие вести, отрубали головы. Ну, бесят же, серьезно.
– У вас есть дом?! Но мы жили в гостинице…
– Я не был уверен, можно ли привести тебя в приличное жилище. Вдруг ты клептоманка?
Обидно, конечно, - как-то сказала мне Ида, - когда голова болит от того, чего нет.
- Как это? – спросила я.
- От того, что нет денег или любви, - ответила подруга. И я с ней согласилась, неприятно страдать от пустоты.
Менять неугодных людей на высоких должностях надо не под действием минутной прихоти, а по четкой схеме и с пользой для дела.
— Не перебивай, когда взрослые думают!
«Не скажу, что мне свойственно манипулировать людьми, но я могу играть эту роль».
Нет никакой судьбы. Только мы сами решаем, что будет завтра или сейчас. Но «вчера» мы изменить не способны.
Лучше сто раз разбиться, чем никогда не летать.
...нельзя стать кем-то, никем не пытаясь стать.