Самые великие прорицатели не ошибались никогда – именно потому, что их предсказания не высекались на скрижалях.
Канун Рождества, поздний вечер, песни, которые укутывают тебя, словно шалью. Но они греют не только твое тело. Они греют твое сердце... наполняют его мелодией, которая не замолкнет никогда.
Меня встретила представительная женщина лет под шестьдесят. В ее черных волосах пробивалась седина, но она была осаниста и красива. Отпечаток крестьянского труда одновременно и старил и молодил ее лицо, на котором было выражение спокойной и уверенной властности обычное у колхозных руководительниц, призванных командовать подчас грубыми мужиками и вздорными бабами. И было еще на этом лице выражение умной сдержанности, позволявшей этим простым женщинам, не роняя своего достоинства, общаться с людьми самых высоких уровней.
— Я еще такая молодая, я жить хочу! — воскликнула я, вжимаясь в кресло.
— Я тебе жить не мешаю, живи на здоровье. Но кровь все же придется дать.
Ей хотелось друга, похожего на батат в вязаных небесно-голубых шортиках. Ночного друга. Друга уродливого и надломленного.
Нужно уметь переживать бури. И снова отстраивать целые города, разрушенные ураганом.
Он был умный, но в любви ум иногда отказывает.
Ин-ногда даже за свои интересы н-не стоить драться слишком рьяно, особенно если они г-граничат с аналогичными интересами других людей. Они и без т-тебя все сделают так, как надо. (Брат Юр)
«Однажды поделившись секретом, его уже не вернёшь назад, если вдруг в том возникнет необходимость».
Больше всего в людях я ценю любопытство. Но как же оно иногда бывает некстати!
У всех официальных лиц я замечаю одно и то же. Как только они ловят нарушителя, то начинают читать мораль до тех пор, пока коровы не то что придут домой, но поужинают, наденут фланелевые пижамы, заберутся в кровать, послушают сказку на ночь, выключат свет и уплывут в сны, где им приснятся новые пастбища.
Джульетте Капулетти было четырнадцать, и я предполагала, что, если бы ей подарили на день рождения «Книгу новых чудес», она могла бы заняться чем-нибудь достойным. Как и я, она узнала бы, что бесполые спорофиты
гораздо сдержаннее в проявлении своих чувств, чем Монтекки.
После всего, что ты пережила? Все равно что жаловаться на мигрень человеку с раком мозга.
Каждый человек переживает горе по-своему, и, если в этот самый час, что мы сидим с ним, он не рвет на себе волосы, это не значит, что ему не больно.
Он вспоминает слова Шары: «Мало кто может на самом деле выбирать, как ему жить. Лишь немногим хватает силы решать, какой будет их реальность. Даже если мы победим - изменится ли это?»
Тяготы меняют лица, но глаза – окно в прошлое.
Очень осторожно мистер Лис приподнял одну половицу. Она до того жутко скрипнула, что все сжались, ожидая какого-то чудовищного, нечеловеческого ужаса. Но ничего такого не произошло.
...психолог, вероятно, установил бы, что капитану Ахаву вместо того, чтобы желать мести, нужно принять своё увечье и наладить существование. Хоть для счастливой жизни это и хорошая идея, для художественного произведения она, конечно, не годится.
Заняв в 1869 г. пост начальника полиции, Эдмунд Гендерсон признал: «Огромные трудности стоят на пути развития уголовного розыска. Большинство англичан относятся к нему с недоверием. Он чужд привычкам и чувствам нации. Детективам приходится работать тайком»
Нельзя наесться впрок, и напиться впрок тоже нельзя. И уже тем более нельзя налюбиться впрок.
С. 106: "Пунин настойчиво утверждал и доказывал, что Серов, при всей огромности своего таланта, был органически лишен подлинной оригинальности. в течение всей жизни он только и делал, что "подсаживался" к другим мастерами пользовался их творческими изобретениями. Сначала "подсел" к Врубелю, с которым, впрочем, не смог справиться, "подсел" к Репину и превзошел его, потом к художникам "Мира искусства" и работал в их манере лучше, чем они сами, и - проживи он подольше - наверное, "подсел" бы к кубистам.
Обосновывая свою мысль, Пунин с блеском анализировал и сопоставлял серовские и врубелевские рисунки к Лермонтову, серовские и репинские портреты, "Прогулки короля" Александра Бенуа и серовского "Петра Первого".
Сычев яростно заступался за своего любимого художника, но диалектика Пунина была неотразима. это пришлось признать и Сычеву.
Он устало махнул рукой и сказал:
- Ну тебя с твоими парадоксами, тебя не переспоришь.
Но в заключение все-таки уязвил своего оппонента, прибавив:
- Вот ты попрекаешь Серова недостатком оригинальности. А ведь эту филиппику ты, по-моему, тоже не сам придумал. М., помнится, читал что-то похожее у Всеволода Дмитриева.
чем бы богачи ни тешились, лишь бы платили.
В нашем мире, где небо пронзают иглы небоскребов из огнеупорной стали, в мире, который когда-то был сожжен дотла, иртханов – повелителей драконов – всячески превозносят. Им подчиняются, им никогда и ни в чем не отказывают, отсюда и отношение к простым людям у них… соответствующее.
— За рассуждения о проблемной голове спасибо, всегда приятно получить совет от того, кто давно испытал все средства борьбы с подобным недугом. Не помогло? Сочувствую.
- Тысяча первый. Тысяча второй. Тысяча третий. Тысяча четвертый....