- Ах, Ревекка, - отвечал он, - ты не можешь себе представить, как
трудно человеку, искушенному в рыцарских подвигах, оставаться в без-
действии подобно какомунибудь монаху или женщине, в то время как вокруг
него другие совершают доблестные подвиги! Ведь бой - наш хлеб насущный,
дым сражения - тот воздух, которым мы дышим! Мы не живем и не хотим жить
иначе, как окруженные ореолом победы и славы! Таковы законы рыцарства,
мы поклялись их выполнять и жертвуем ради них всем, что нам дорого в
жизни.
- Увы, доблестный рыцарь, - молвила прекрасная еврейка, - что же это,
как не жертвоприношение демону тщеславия и самосожжение перед Молохом?
Что будет вам наградой за всю кровь, которую вы пролили, за все труды и
лишения, которые вы вынесли, за те слезы, которые вызвали ваши деяния,
когда смерть переломит ваши копья и опередит самого быстрого из ваших
боевых коней?
- Что будет наградой? - воскликнул Айвенго. - Как что? Слава, слава!
Она позлатит наши могилы и увековечит наше имя!
- Слава? - повторила Ревекка. - Неужели та ржавая кольчуга, что висит
в виде траурного герба над темным и сырым склепом рыцаря, или то полус-
тертое изваяние с надписью, которую невежественный монах с трудом может
прочесть в назидание страннику, - неужели это считается достаточной наг-
радой за отречение от всех нежных привязанностей, за целую жизнь, прове-
денную в бедствиях ради того, чтобы причинять бедствия другим? Или есть
сила и прелесть в грубых стихах какого-нибудь странствующего барда, что
можно добровольно отказаться от семейного очага, от домашних радостей,
от мирной и счастливой жизни, лишь бы попасть в герои баллад, которые
бродячие менестрели распевают по вечерам перед толпой подвыпивших без-
дельников?
"Осязаемая ярость превращала его в существо довольно беспомощное. Это чувство завладевало им полностью; он был слугой своего гнева, а не господином"
Чтоб ему в суде бурно с другими родственничками-наследниками делить на части постигшее их общее горе!
Заранее благодарю, сэр. Вы на редкость добры.
– Вы ошибаетесь, мисс, – пробурчал он. – Не на редкость, а редко бываю добрым.
Перекладывание итоговых решений и ответственности за свою жизнь на плечи каких-то высших сил — нездоро́во.
Вот какак-то мне подспудно казалось, что мы с ним очень похоже смотрим на мир, то есть считаем друг друга идиотами скудоумными. Впрочем, для хозяина и прислуги это даже хорошо, помогает не разочароваться потом.
Усердие никогда не заменит ума.
Уж на какие только хитрости он тогда не шел, чтобы сбежать от дел государственных, да от царицы...
УХ! Как кипела в нем кровь!
Царица была тоже вполне привлекательна, да воспитана правильно, но не было в ней огонька! Вот и стремился он проводить ночи в чужих постелях и долг страсти отдавал на стороне.
Вообще-то, если совсем честно, трудно забеременеть, когда супруг «вечно занят делами государственными».
В их с царицей совместной спальне он провел от силы раз... Короче совсем мало времени.
Чем дольше человек сидит без дела, тем больше расслабляется, а чем больше работает, тем сильнее становится. Помимо того что работой он отгоняет от себя печаль, ещё и помогает себе духовно.
Цель - чтобы человек больше радовался неудобствам и трудностям, чем комфорту. Знали бы вы, как живут на Афоне некоторые старцы и какую радость при этом испытывают!
благовоспитанную леди в последнюю очередь станут подозревать в дурном поступке. Просто потому что она — леди.
Русские товарищи считали меня чуть ли не изменником русскому делу за то, что я отдал свои силы агитации в Западной Европе. Я же думаю, напротив, что, работая для Западной Европы, я и для России сделал, может быть, больше, чем если бы я оставался в России. Все движения в России зарождались под влиянием Западной Европы и носили отпечаток течений мысли, преобладавших в Европе: Петрашевский — фурьерист, Чернышевский — дитя фурьеризма и сенсимонизма. Наше движение семидесятых годов и теперешнее — дети Интернационала и Коммуны, европейского Бакунина и европейского же марксизма.
Надо сказать, что стол и не такое видывал. На поверхности его была когда-то изображена карта мира. За годы работы на ней появились новые острова, материки, затем всю поверхность планеты покрыл коричневый туман, а в Атлантическом океане появились черные впадины.
Прошлое определяет каждого из нас, но только мы решаем тащить ли его в будущее и хранить ли в настоящем
Люди, которые чуют за собой какую-то неполноценность, всегда нахальнее и хамовитее других.
Вкус настоящему придаёт только одно: то, что прошлое временами было пыткой.
Если от преступности нельзя избавиться совсем, так пусть она хотя бы будет организованной!
Патриций Витинари
... кaк мы жили рaньше. Кaк смеялись, кaк просыпaлись в одной постели, кaк ездили отдыхaть или просто сидели молчa рядом, и никто нaм больше был не нужен. Нaверное, это и было счaстье.
Скрывать свои чувства - пустое дело, лучше их просто не иметь, и все тут...
— А скажи мне Катенька, — вдруг улыбнулся дед. — А хороший ли человек Максим твой?
— А мне откуда знать? — пьяно икнула я.
— Так ты же невеста его.
— Я же влюбленная…а мы влюбленные такие дурочки, дальше носа своего не видим. В упор ничего не замечаем.
Вы же детьми тогда были, - сказал Томми, - а дети, как известно, не ведают, что творят. Дети даже не осознают, что причиняют кому-то боль. У них нет сострадания. Понимаешь?
«Генерал, который очень уж исключительно заботится перед сражением о резервах, непременно будет разбит», — это на все лады повторял всегда Наполеон, хотя он был, конечно, далек от отрицания огромного значения резервов в длительной войне.
История - она как поезд в пути: неважно, когда ты вскочил в него, рано или поздно доберешься до нужной станции.
Поездка, полная безмолвия, вышла из серии: был тихий обеденный полдень с ураганом и цунами.
Нельзя быть и тираном и советчиком одновременно.
невозможное – это синоним будущего времени, не более того. Невозможное сейчас – прошлое через несколько поколений.