А зрелость все равно –скитанья – бездомный мир, внемирный дом...
Первооткрыватели и исследователи — всего лишь специалисты своего дела. Чтобы добыть у природы новые знания, им приходится ухлопать столько труда и изобретательности, что на размышление не по специальности: а что из этого в жизни получится? — ни сил, ни мыслей не остается. И тогда набегают те, кому это «по специальности»: людишки, для которых любое изобретение и открытие — лишь новый способ для достижения старых целей: власти, богатства, влияния, почестей и покупных удовольствий. Если дать им наш способ, они увидят в нем только одно «новое»: выгодно! Дублировать знаменитых певцов, актеров и музыкантов? Нет, не выгодно: грампластинки и открытки выпускать прибыльнее. А выгодно будет производить массовым тиражом людей для определенного назначения: избирателей для победы над политическим противником (рентабельнее, чем тратить сотни миллионов на обычную избирательную кампанию), женщин для публичных домов, работников дефицитных специальностей, солдат-сверхсрочников… можно и специалистов посмирней с узко направленной одаренностью, чтобы делали новые изобретения и не совались не в свои дела. Человек для определенного назначения, человек-вещь — что может быть хуже! Как мы распоряжаемся с вещами и машинами, исполнившими назначение, отслужившими свое? В переплавку, в костер, под пресс, на свалку. Ну, и с людьми-вещами можно так же.
<...> я скучаю по родителям больше, чем они по мне: ведь они любили меня только тринадцать лет, а я их — всю жизнь.
Дедушка Мороз, выходи! Дети возле туалета
"Ждать и надеяться - верный способ скоропостижно рехнуться, а вот носиться по городу и делать глупости - это именно то, что надо!"
- Но ведь почти никто так и не осознает, что действительно делает
кому-то больно. Люди не становятся лучше - только умнее. Они не перестают
отрывать мухам крылышки, а лишь придумывают себе гораздо более убедительные
оправдания. Многие говорят, что им жаль Кэрри Уайт - в основном, девчонки, и
это уже совсем смешно - но никто из них не понимает, каково это - быть на ее
месте каждый день, каждую секунду. Да им в общем-то и наплевать.
— Кабул — это… — Идрис подыскивает правильные слова. — Тысяча трагедий на квадратную милю.
Пользоваться вещью, в которую вложена мудрость, много превосходящая твою собственную, всегда губительно.
я не мог привыкнуть к мысли, что я теперь один. Я её запомнил, эту мысль, да, но привыкнуть – никак.
— И чучело сжечь! — подал голос министр образования, и щека его всё-таки дёрнулась. — Как на Масленицу…
— Чьё? — уточнил министр внутренних дел.
Задумались все.
— А на Масленицу чьё жгут? — министр сельского хозяйства даже привстал.
— Масленицы? — предположил Емельян.
— Зимы! — Пахом поглядел на мальчишку с укоризной.
Я страшно много всего знаю . Меня волнует другое: зачем мне эти знания?
Журналистов не надо ни во что посвящать. Не надо даже давать им команду - эти умные и удивительно подлые зверьки сами способны догадаться по запаху, где им накрошили еды.
«Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.»
- Как ты умудряешься все запоминать? - У меня в роду были слоны.
Как только начинаешь убивать людей, процесс продолжается без конца; первое убийство распространяет вокруг себя круги, словно брошенный в воду камень.
Женщина для мужчин — либо девственница, либо шлюха. Либо мать, либо распутница.
Я успела познакомиться с оборотнями. Хотя скорее это было не знакомство, а ураган, пролетевший мимо и сожравший половину котлет по-киевски. Я глазом моргнуть не успела, а их уже нет. Зато довольный мужик стоял рядом и улыбался. Почему я решила, что он оборотень? Только эта раса могла явиться на бал в штанах и безрукавке на голое тело. Хотя, должна признаться, посмотреть там было на что. Такого пресса я давно не встречала.
- Банк под названием "верность" - очень серьезный банк. Стоит сделать один вклад на стороне и все - твой счет закрыт... Думаю, этот счет точно закрыт.
- Закрыт, - сглотнула я. - Без возможности восстановления.
Но вместе с тем осталось ещё много вопросов, а тот Бублански, какого она знала, понапрасну не ликовал. Обычно он даже в минуты триумфа скорее был склонен предаваться сомнениям.
Когда каждый день праздник, он превращается в будни.
Нельзя человеку желать бессмертия, ибо он и так бессмертен: душа, попадая в Бездну, очищается от грехов в негасимом пламени и, чистая и обновленная, достается рожденному на свет младенцу. Если оборвать эту цепь обновления, человек будет жить столетие за столетием, но душа под тяжестью накопившихся грехов загниет, зачерствеет, прахом изойдет. И человечество станет - хуже крыс в железном котле, пожирающих друг друга.
По сравнению с русскими народными пословицами "мудрость" Голливуда так же примитивна, как инфузория туфелька в сравнении с хомо сапиенс.
Талант писателя заключается, видимо, в том, что он умеет рассказать о чувствах словами… Нет, наверное, кроме того, нужно уметь чувствовать.
Не потому, что чужих детей не бывает. Все намного глубже, чем эта красивая банальность.
Дело в человеческой мразотности. В мразотности взрослых людей, которые приносят беды родным и чужим и легко втягивают других в эту грязь, вынуждая опускаться на их уровень.
Они заражают этой мерзостью окружающих в момент слабости.
-- Здравствуй, сын мой. -- на экране мелькнула его рука, в знак пастырского благословенья осенившая меня Крестным Знамением. -- Скажи мне, чадо, ты совсем охренел?
-- Это Вы, Высокопреосвяшеннейший Владыко, можете совсем или не совсем. -- усмехнулся я. -- А для меня "охренел", это естественное состояние. А что случилось-то?