В схватке со злом победило добро, и было оно очень злое.
«А человек устроен в общем и среднем так: если он не может создать себе жизнь, которую полагает счастливой — то он начинает полагать счастливой ту жизнь, которую имеет. Причем искренне полагает, что счастлив — а раз полагает, то так и есть»
- ...А тебе его Вера я скажу на прощанье вот что... Самое лучшее, что есть в сказке - это надежда на встречу. Нет ничего проще, чем там исчезнуть, улететь, испарится и вернуться снова... Но ты узнаешь, что такое расставаться навсегда. А герои сказок этого никогда не узнаЮт. Для этого и существуют сказки - чтобы мы все могли встречаться, когда захотим.
Пусть Джекаби и обладал социальными навыками на уровне кирпича, но мне действительно стало чуть-чуть лучше.
незваный консультант хуже татарина
Никогда не упускайте случая испытать нечто новое. Это расширяет кругозор.
– Ты много видел червей с глазами и ножками, а?– Кроме тебя?Спор кипел еще некоторое время, а потом естественным образом перешел в потасовку. Гегель радовался тому, что жив и может пинать брата ногами. Манфрид чувствовал в точности то же самое.
Я считаю, что возможность творить музыку - это такой подарок, который каждому нужно получить хотя бы раз в жизни, и неважно, развернет он этот подарок до конца или нет.
«Чем чаще люди возвращаются мыслями к своим секретам — тем ниже их качество жизни, независимо от того, как часто им приходится скрывать свои секреты на практике».
– Все, что посчитаете нужным! Стойте! Вы сказали – привороты? Богдана, признайтесь, вы приворожили меня? – Я? Вас? – Она нахмурилась. – Не много ли чести? Проще было проклясть.
Даже достигнув чего-то, не надо бояться нестандартных решений, учитывая, что вы уже профессионал в этой сфере или считаете себя таковым. Мне кажется, что истинной призвание любого творческого человека - двигать свое творчество вперед все время. Удивлять слушателя и зрителя, и в первую очередь самого себя.Гарик Мартиросян.
... люди делают все, чтобы любить их было невозможно.
Что есть горе? Что такое тоска? Это когда кого-то отрывают от тебя, и он уносит с собой часть твоего существа. Часть, которую нельзя восполнить ничем другим. Горе и тоска навсегда остаются с тобой. И это больно. Остается кровоточащая рана. На ней образуется корка, которая чешется, разрывается – и снова проступает кровь. И однажды на этом месте возникает шрам. Рана зажила, но шрам остался навсегда.
Через несколько лет ты замечаешь, что горе изменило тебя. Оно поселилось внутри тебя. Из него создается вся твоя последующая жизнь. Не проходит ни дня, чтобы ты не испытал горя. Ты никогда не забудешь. Оно стало частью тебя – того тебя, каким ты стал теперь.
– Я не намерена читать вам нотаций… – Обычно все нотации с этого и начинаются.
* * *
– Посмотри на рассвет, – сказал отец.
Я зевнула.
– А что на него смотреть?
– Какого он цвета?
– Красного, конечно. Нет, розового!
Отец взглянул на меня. В его прищуре была добродушная подначка. Словно он приготовил некий сюрприз и ждет, когда у меня лицо сломается. У меня лицо такое, что я ничего скрыть не могу. Это все знают. У меня по лицу сразу все видно. Джек издевается, что со мной только карамельные яблоки в лавке воровать.
– Посмотри внимательнее, – сказал отец.
– Да розовый же!
– Точно?
– Да!
– То есть совсем точно?
Я взяла и посмотрела внимательнее. А потом увидела.
– Ох!
– Вот-вот, – сказал отец. И я, не поворачивая головы, поняла, что он улыбается.
На горизонте медленно вставало солнце. Тонкая красная полоса, выше – темная небесная синь, а между ними еще одна полоса, словно бы переход света. Словно бутылочное стекло. И эта полоска была – темно-зеленая.
– Ко всему привыкаешь, – сказал отец. Выдохнул дым струйкой. – А иногда нужно просто посмотреть. Ну, я так думаю.
А я вдруг почувствовала себя беспомощной. Настолько меня обезоружила нежность к нему. Словно везде, в руках и в ногах, и даже в животе – везде у меня была нежность. Бессильная, как новорожденный щенок. Я вся стояла, полная новорожденных щенят. Любовь это или что? Я не знаю. Просто это был мой отец. Мой отец. Мой. Был. Вот я стояла и даже сказать ничего не могла, только смотрела на него. А потом опять на рассвет. И опять на него. И вдруг у меня слезы закапали, в носу защипало.
– Ты чего, плачешь? – спросил отец. Даже трубку изо рта вынул, настолько удивился.
– Нет. – Я помотала головой. Шмыгнула носом, чтобы втянуть слезы обратно. Вот дура я, а? Дура же!
– Нет?
– Ннннет.
Отец немного посмотрел, как я плачу, потом сказал:
– Ну ладно.
В общем, я все равно однажды убегу на корабле матросом. Уж матросы-то не плачут. Точно нет.
Здесь обитают толстосумы не в первом и даже не во втором поколении, и плевать, что предки достойных купцов оставили им состояния, сколоченные пиратством и разбоем.
Папаши-лиходея принято стыдиться, дедушка же, за жизнь свою сгубивший сотни невинных душ и потрошивший трюмы захваченных галеонов, вызывает умиление.
Нет такого удовольствия, к которому нельзя привыкнуть, и когда ты к нему привыкаешь - ты его лишаешься.
Чтобы слегка подмазать, куда практичнее явиться лично и с деньгами.
События прошлого всегда преследуют нас. Но воспоминания не всегда вызывают отторжение, принося с собой сладкие воспоминания с привкусом горечи.
"Реальности — то, что видно своими глазами, — шепнул мне на ухо Командор. — Поэтому откройте шире глаза видьте их. А делать выводы можно и позже".Но даже с широко открытыми глазами мы многое упускаем из виду, подумал я.
Человек не может совершенствоваться без общения с людьми и без воздействия их на него и своего на них.
Плохие актеры на сцене обычно прекрасно актерствуют в жизни.
Аэлина махнула рукой в сторону коробок с вкусностями на столе.
— Ты привезла шоколад, теперь ты мой новый любимый человек.
— Ночь скоро, я проберусь сюда, и мы могли бы вместе поесть шоколадные конфеты, пока меня не вырвет.
— Мы такие изысканные, благородные дамы.
Возможно, главный талант ответственного руководителя в том и заключается, чтобы распознавать хороших людей при первой встрече, - подумал Тагоми. - Интуитивно понимать их; не отвлекаясь на внешнюю форму и всяческие церемонии, проникать прямо в сердце.
Главное, не суетится. Если ты суетишься, обязательно подумают, что ты сделал что-то не так.